Шахта «Пролетарская-Крутая»: скоростное строительство и масштабное вредительство

Скоростное строительство шахты «Пролетарская-Крутая» в 1938 году стало триумфом советской инженерной мысли и организации труда. Однако сразу после завершения уникального проекта коллектив строителей был разогнан, а оборудование распродано. Этот парадокс, зафиксированный в прессе того времени, вскрывает системные проблемы, которые подрывали индустриализацию СССР.

Рекорд года: как построили шахту за 12 месяцев

Шахта «Пролетарская-Крутая» в Макеевке была заложена в 1938 году. Её проектная мощность составляла 1 000 тонн угля в сутки. Главным камнем преткновения при строительстве всегда был вертикальный ствол глубиной 155 метров. Обычно на проходку и крепление таких стволов уходило от 4 до 6 лет. На «Пролетарской-Крутой» весь цикл занял менее года.

Методы, опередившие время

Секрет успеха крылся в двух организационных инновациях. Во-первых, были созданы комплексные бригады, оплата труда в которых зависела от общего результата — погонного метра пройденного ствола. Во-вторых, внедрили «спаренную работу»: жесткое разделение труда, где один рабочий только бурил, а второй выполнял подсобные операции. Это позволило бурильщикам проходить 70 метров шпуров за смену вместо нормативных 15.

Крепление ствола кирпичом также ускорили, разделив каменщиков на два звена: одно выкладывало лицевую сторону, другое — бутовую. Рекордная скорость кладки достигла 12,3 погонных метра в сутки. В результате в мае 1938 года прошли 32,5 метра ствола, а в июле — уже 50,2 метра, что стало всесоюзным рекордом.

Провал после успеха

14 февраля 1939 года нарком Лазарь Каганович приказом №14 предписал использовать опыт «Пролетарской-Крутой» на строительстве шахты «Ясиновская». Однако коллектив из 1 000 человек, добившийся рекорда, к тому моменту фактически перестал существовать. Как сообщала «Строительная газета» 28 марта 1939 года, на стройке осталось не более 200 человек. Остальным не выплатили зарплату, и они разошлись в поисках другой работы. Трест «Донбассшахтстрой» учредил ликвидационный комитет, который начал распродавать оборудование строителей.

Это происходило на фоне острого кризиса в отрасли: план первого квартала 1939 года по проходке стволов был выполнен лишь на 41%. Из 90 бетономешалок работали только 42, из 99 растворомешалок — 22.

Подобный сценарий — саботаж прямого указания члена Политбюро — свидетельствует о глубоком внутреннем сопротивлении курсу на ускоренную индустриализацию. Развал уникального коллектива и распродажа имущества прямо на глазах у руководства страны выглядит не как халатность, а как осознанное действие, направленное на торможение экономического роста. В условиях предвоенного времени, когда уголь оставался главным топливом, такой подрыв угольной промышленности мог иметь катастрофические последствия для обороноспособности государства. Этот эпизод показывает, что даже после масштабных чисток 1937 года существовали силы, способные безнаказанно срывать выполнение стратегических планов.