«Пехота сама себя съела и ела других, ловя людей». Как Русское ополчение освободило Москву от польских людоедов

Осень 1612 года стала переломным моментом в истории Смутного времени. После разгрома гетмана Ходкевича под Москвой объединенное русское ополчение взяло в плотную осаду польско-литовский гарнизон, засевший в Кремле и Китай-городе. Исход противостояния решили не столько штурмы, сколько беспрецедентный по жестокости голод, обрушившийся на интервентов.

Единство ради победы: как создавалось общее командование

Ключевым условием успеха стало объединение сил Второго ополчения князя Дмитрия Пожарского и Кузьмы Минина с казаками Первого ополчения под началом князя Дмитрия Трубецкого. Переговоры, инициированные под давлением авторитета Троице-Сергиева монастыря, завершились компромиссом. Формальное главнокомандование, ввиду боярского чина Трубецкого, осталось за ним, однако реальное влияние в войске и талант полководца обеспечили лидерство Пожарскому. Был создан единый штаб и органы управления, а все грамоты подписывались двумя воеводами совместно.

Бесперспективная оборона и тактика выжженной земли

Положение осажденного гарнизона под командованием полковников Струся и Будзило с самого начала было тяжелым. Русские войска установили вокруг Кремля артиллерийские батареи и, отвергнув наглые требования поляков о сдаче, полностью блокировали крепость. Все попытки прорвать блокаду извне провалились. При этом сами интервенты, ограбив московские храмы и усадьбы дочиста, лишили себя последних ресурсов для длительного сопротивления.

Предприимчивый Пожарский, предвидя возможные попытки деблокады, приказал укрепить внешний периметр обороны. В Замоскворечье восстановили острожки, берега Москвы-реки укрепили частоколом с валами, а пушки расставили так, чтобы вести огонь как по Кремлю, так и по внешнему противнику.

Голод как оружие: каннибализм в сердце Москвы

Истинным палачом польского гарнизона стал голод, начавшийся еще зимой 1611-1612 годов. После поражения Ходкевича и установления полной блокады ситуация превратилась в гуманитарную катастрофу. Цены на продовольствие взлетели до небес, а вскоре в ход пошли кошки, собаки, кожаные ремни и переплеты старинных греческих рукописей из кремлевских архивов.

Вскоре начался и каннибализм. Сначала ели умерших, затем пленных, а в конце осады — живых сослуживцев и собственных детей. Польские мемуаристы оставили леденящие душу свидетельства о том, как офицеры ели своих сыновей и мать. В крепости были обнаружены чаны с засоленной человечиной, которую даже пытались продавать. К моменту капитуляции из 3,5 тысяч солдат в строю оставалось не более полутора тысяч.

Капитуляция и очищение Кремля

22 октября 1612 года казаки, воспользовавшись слабостью гарнизона, штурмом взяли Китай-город. Это сломило волю интервентов к сопротивлению. 26 октября был подписан акт о капитуляции, а на следующий день началась сдача. Полк Струся, вышедший к казакам Трубецкого, был почти полностью вырезан в отместку за предыдущие зверства. Пожарскому удалось спасти большую часть полка Будзилы, взяв пленных под усиленную охрану.

27 октября русские войска торжественно вступили в оскверненный и разграбленный Кремль. Через несколько дней на Красной площади состоялся благодарственный молебен и триумфальное шествие победителей. Польские знамена были повержены к ногам освободителей.

Падение польского гарнизона в Москве не означало конца войны. Король Сигизмунд III, не оставивший планов посадить на русский престол королевича Владислава, вскоре предпринял новый поход. Однако героическая оборона Волоколамска, где казаки и ратники отбили все штурмы, и суровая зима заставили его отступить. Это поражение поставило окончательную точку в польских притязаниях на московскую корону.

Освобождение Москвы стало центральным, символическим событием, после которого начался процесс национальной консолидации. Уже в ноябре 1612 года Пожарский и Трубецкой разослали грамоты о созыве Земского собора для избрания нового царя, что положило конец политической Смуте. Победа была достигнута не только силой оружия, но и способностью русских leaders к компромиссу, а также беспримерным мужеством простых ратников, выдержавших многомесячную осаду.