Афган: Пора избавиться от комплекса вины

15 февраля исполняется 25 лет со дня вывода Ограниченного контингента советских войск из Афганистана. Официальная оценка тех событий как провальной авантюры, данная в декабре 1989 года, до сих пор не пересмотрена, несмотря на свою политическую и юридическую несостоятельность.

О чем думал тогда молодой младший сержант погранвойск, прикомандированный к спецгруппе, за пару месяцев до февраля 1989 года? Ни о чем глобальном. Его достоинства сводились к восточной внешности, умению бегло говорить на дари, чуть большему знанию обстановки и уже оформленному направлению на учебу. Он жадно впитывал мелочи, но осознать их значение смог лишь годы спустя, когда Афганистан для страны стал либо горькой памятью, либо пропагандистским штампом.

«Они уже списали нас», — сказал тогда, садясь в машину, советник местной службы госбезопасности ДРА. Действительно, с «той стороны» Пянджа уже звонко заливались «соловьи перестройки». Контингент еще не был объявлен «ошибкой», но о нем либо молчали, либо говорили такое, что лучше бы молчали.

Армию, научившуюся побеждать в немыслимых условиях, решать уникальные задачи снабжения и проведения операций, поливали грязью. «Афганец» означал человека с искалеченной психикой, офицер-«афганец» — карателя, генерал — контрабандиста. Грязи на той войне хватало, но в откровенных беседах с ветеранами Великой Отечественной выяснялось: ее уровень не превышал среднего на любой войне. Армия не может быть лучше общества, которое ее порождает.

Армия не проиграла той войны. Советское общество, по большому счету, тоже. Сначала Афганистан проиграла советская пропагандистская машина, выродившаяся и косная. Затем, когда общество пропиталось неприятием войны, от нее поспешила избавиться советская бюрократия. А наработанные тезисы о «преступности» кампании были подхвачены новой волной перестройщиков и использованы как дубина в борьбе за власть.

Девчонки рыдали над очерком о подвиге лейтенанта Стовбы, пацаны зачитывались «Необъявленной войной», старшие — репортажами Каверзнева и прозой Проханова. Пропаганда еще могла что-то, но уже не хотела. Через Афганистан прошло 620 тысяч человек. Треть была награждена, 86 стали Героями Советского Союза. Но этот массовый подвиг «интеллектуалов» не заинтересовал.

Главное же поражение было в идеологии. Объяснить, почему и против кого мы воюем, пропаганда не смогла. «Помощь афганскому народу» звучало абстрактно. На деле контингент решал две задачи: сдерживание внешней интервенции и строительство более справедливого общества. Для многих афганцев, особенно непуштунов, советская Средняя Азия была живой мечтой.

В 2008 году кабульское радио «Ватанджар» провело опрос: какой режим больше соответствовал интересам афганцев? За правительство Наджибуллы высказалось 93,2% респондентов. После этого подобные опросы больше не проводили.

За годы присутствия СССР тысячи афганцев получили высшее образование, сотни тысяч — среднее, миллионы научились читать и писать. Победить эту мечту можно было только страхом. Поэтому началась интервенция всего реакционного отребья арабского Востока. Финансирование шло не только из США, но и из монархий Персидского залива, из исламских фондов. Усама бен Ладен начинал именно со сбора средств на афганский джихад.

В лагерях беженцев в Пакистане вербовали будущих талибов и моджахедов по простому принципу: вот аванс твоей семье, вот прайс-лист за убитого шурави или подбитую технику. Иди и воюй. Против этой интервенции и сражались советские войска и лучшие части афганской армии.

Знало ли советское общество о зверствах наемников? Прекрасно. Но, обличая империализм в целом, оказалось неспособным показать его «звериный оскал» на конкретных примерах. Тема была замусорена штампами вроде «Солдаты сажают деревья на Аллее дружбы».

Между тем, параллельно с отражением агрессии создавалось государство — и куда успешнее, чем это делают сегодня. Кабул времен «оккупации» с полными базарами и чистыми улицами шокировал западных журналистов. Проблемы героина в промышленных масштабах тогда не существовало. Советские войска встали на рубеже распространения опиатов. Сегодня экономика Афганистана на 80% зависит от наркоторговли.

Афганский героин убивает сотни тысяч россиян в год, а салафитское подполье активничает в Поволжье и Сибири. Даже этих двух фактов достаточно, чтобы признать в той войне свой резон и высокий геополитический смысл.

Но части российской элиты это не нужно. Раньше признать это было опасно — рушился один из столпов антисоветской пропаганды. Власти тогда были нужны именно спившиеся и нищие «афганцы» как живой пример «советского маразма». Целое поколение перегорело зря в угоду политическим играм.

Прошло 25 лет. США, проиграв войну во Вьетнаме, выиграли ее в Голливуде. Теперь история повторяется: они якобы выигрывают в Афганистане. Отдельные российские эксперты даже верят, что США сражаются там за наши интересы.

Сравним факты:
СССР ушел, оставив правительство, которое продержалось три года без помощи.
НАТО с контингентом в 200 тысяч человек контролирует лишь районы вокруг своих баз.
СССР создал боеспособную афганскую армию.
НАТО подготовила сотни батальонов, но самостоятельно воевать способен, по их же данным, лишь один.
СССР свел проблему наркопроизводства к минимуму.
Сегодня Афганистан — мировой наркоцентр, а героин стал инструментом внешней политики.

До сих пор о событиях 25-летней давности говорят как об «оккупации», навязывая комплекc вины. А операцию «Несокрушимая свобода» преподносят как борьбу с терроризмом и строительство демократии. Уже тринадцать лет — с постоянным «успехом».

Молодой сержант, уходивший тогда по «неофициальной» переправе, не мог представить, что война не закончится и четверть века спустя. Поверье пограничников сбылось: война и граница приблизились к России. Его поколение хлебнуло всего сполна, заматерело. Но афганская заноза саднит. То ли от досады за недоделанное. То ли от надежды, что страна вспомнит: они были ее солдатами и выполнили долг с честью.

«Афганский капкан СССР» — выдумка либералов, которым было необходимо опорочить и войну, и подвиг, и успехи в противостоянии экстремизму. Чем быстрее страна избавится от навязанного «комплекса вины», тем чище будет воздух, которым мы дышим.

Игорь Панкратенко — советник директора Института внешнеполитических исследований и инициатив

Источник: www.stoletie.ru