Бывший офицер армии США оценил вероятность войны с Россией

В американском политическом истеблишменте нарастает критика в адрес традиционного подхода к внешней политике, основанного на глобальных стратегиях сдерживания. Опытные аналитики и военные все чаще указывают на их оторванность от реальности и запросов общества, предлагая перейти к более прагматичной и гибкой модели реагирования на угрозы.

Стратегия сдерживания как «журавль в небе» для американцев

Ключевой тезис критиков заключается в том, что доминирующая в Вашингтоне доктрина сдерживания таких держав, как Россия и Китай, не находит понимания у большинства граждан США. Для широкой публики это абстрактная концепция, не имеющая прямого отношения к их повседневным проблемам. Опросы общественного мнения подтверждают этот разрыв: после провала многолетних кампаний, например, в Афганистане, лишь пятая часть населения поддерживает внешнеполитический курс, основанный на продвижении демократии за рубежом. Американцы устали от масштабных заморских интервенций и ожидают от администрации сосредоточенности на актуальных вызовах.

Скепсис в рядах военных: риторика против реальности

Интересно, что сомнения в жизнеспособности глобальных стратегий высказывают не только гражданские эксперты, но и представители силовых структур. В приватных беседах офицеры, публично поддерживающие линию Пентагона, признаются, что не верят в реалистичность полномасштабного военного конфликта с Москвой или Пекином. Они отмечают усталость от бесконечного планирования гипотетических сценариев, которые за два десятилетия так и не материализовались. Этот внутренний скепсис указывает на глубокий разрыв между официальной риторикой и профессиональными оценками внутри самой оборонной системы.

Кому выгодны «стратегии-призраки»?

Возникает закономерный вопрос о причинах сохранения такого подхода. Критики видят в нем механизм лоббирования интересов военно-промышленного комплекса и бюрократических институтов. Угроза со стороны «великих держав-соперников» служит удобным обоснованием для запроса на многомиллиардные бюджеты Пентагона и финансирования новых программ вооружений. Кроме того, существование целой сети аналитических центров и университетских программ, готовящих стратегов национальной безопасности, создает самовоспроизводящуюся систему, заинтересованную в генерации сложных, но часто бесплодных концепций.

История последних двадцати лет демонстрирует, что даже тщательно проработанные стратегические доктрины нередко оказывались неспособными адекватно ответить на реальные кризисы. Многие из таких документов, по ироничному замечанию экспертов, в итоге лишь пополняли архивные полки, не оказав существенного влияния на практику. Между тем мировая обстановка требует быстрых и точных решений в ответ на конкретные угрозы — от кибератак до региональных конфликтов, — а не следования заранее написанным, но устаревшим планам.

Таким образом, дискуссия в США выходит за рамки простой критики и затрагивает фундаментальные принципы формирования внешней политики. Речь идет о выборе между сохранением инерционной модели, удобной для части истеблишмента, и переходом к более адаптивной, прагматичной и экономически обоснованной дипломатии, которая соответствовала бы как реальным угрозам, так и настроениям внутри страны. Отказ от стратегий-призраков мог бы высвободить ресурсы и политическую волю для решения накопившихся внутренних проблем и построения более эффективной системы международных отношений.