Первая кровь траулерного резерва

Первый месяц Первой мировой войны на море стал для Великобритании жестоким отрезвлением. Довоенные планы по использованию рыболовного флота в качестве противоминных сил столкнулись с суровой реальностью тотального конфликта, где мирные траулеры и их экипажи оказались на передовой необъявленной минной войны.

Первые жертвы: как рыбаки стали мишенями и тральщиками

Мобилизация резерва траулеров началась 29 июля 1914 года, одновременно с переходом Гранд-флита на базу в Скапа-Флоу. Однако война началась не с генерального сражения линейных сил, а с минной постановки. Уже 4 августа германский пароход «Кёнигин Луизе», переоборудованный в минный заградитель, вышел в море. Его задачей была блокада восточных подходов к устью Темзы. Замысел был сорван британскими рыбаками: шкипер траулера «Литтл Бойз» заметил подозрительную активность и сообщил военным. Заградитель был потоплен, но на следующий день на его минах подорвался и затонул британский крейсер «Эмфайон», став первой потерей Королевского флота.

Этот инцидент подтвердил худшие опасения Адмиралтейства: немцы сделали ставку на минную войну. Для защиты судоходства был срочно разработан план «Военного канала Восточного побережья» — узкой охраняемой полосы вдоль берега. Его обеспечение легло на плечи мобилизованных траулеров, количество которых начало стремительно расти, превысив довоенные расчеты в два раза уже к концу августа.

Немецкие рейды и конец мирной рыбалки

Пока британцы организовывали оборону, немецкий флот перешел в наступление против самого уязвимого звена — гражданских рыбаков. В ночь на 22 августа немецкие крейсера уничтожили восемь траулеров в Северном море, взяв в плен 73 человека. Целью был сбор разведданных о дислокации Гранд-флита.

Еще более масштабный удар последовал 25-26 августа. Два немецких отряда с минзагами «Альбатрос» и «Наутилус» выставили заграждения у устьев рек Тайн и Хамбер. На обратном пути они методично топили встречные траулеры. За двое суток были уничтожены 16 судов, а 139 рыбаков оказались в плену. Свидетельства выживших позже рисовали противоречивую картину: обращение варьировалось от корректного до откровенно враждебного, но итог был один — Северное море перестало быть безопасным для промысла.

Кровавая цена очистки фарватеров

Обнаружение немецких минных полей положило начало боевой работе тральщиков, которая с первых дней оказалась смертельно опасной. 27 августа при попытке траления заграждения у Тайна за несколько часов погибли два мобилизованных траулера — «Томас В. Ирвин» и «Крати». Пять рыбаков погибли, многие получили ранения.

Еще более трагичным стал эксперимент с использованием для траления сельдяных дрифтеров у Хамбера. Идея кадровых офицеров использовать их обычные сети для быстрой очистки акватории обернулась катастрофой. 2-3 сентября на минах подорвались и затонули дрифтеры «Эйри» и «Линдселл», а также канонерская лодка-тральщик «Спиди». Погибли двенадцать человек. Соотношение потерь было удручающим: на каждые две уничтоженные мины приходился один погибший тральщик.

К концу августа стало ясно, что немецкие заграждения, поставленные в 30 милях от берега, сами по себе стали невольным элементом британской обороны, закрыв прибрежные фарватеры от новых рейдов. Однако точно определить их границы не удалось, и суда продолжали гибнуть на этих минах годами.

Решение о создании мобилизационного резерва из траулеров накануне войны было дальновидным, но основывалось на неполных представлениях. Командование не предвидело, что рыбаки и их суда в первые же недели конфликта станут не только тральщиками, но и целями для уничтожения в ходе разведывательных и минно-заградительных рейдов. Это нанесло сокрушительный удар по всей отрасли, парализовало промысел и создало армию безработных моряков, многие из которых предпочли отправиться в окопы Фландрии.

Учреждение 1 сентября 1914 года должности Адмирала тральщиков Восточного побережья и начало работы «Военного канала» обозначили переход к системной борьбе. Однако август 1914-го стал лишь прологом к многолетнему изнурительному противостоянию с «рогатой смертью», которое потребовало от Великобритании мобилизации тысяч судов и десятков тысяч рыбаков, навсегда изменив облик как Королевского флота, так и всего рыболовного промысла Северного моря.