Подвиг крейсера «Варяг» глазами противника
Бой крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец» с японской эскадрой 9 февраля 1904 года стал в России символом воинской доблести. Однако японские исторические источники и исследования, долгое время остававшиеся малоизвестными, позволяют взглянуть на это событие с другой стороны — не как на героический миф, а как на тактическую ситуацию, которую противник оценивал сугубо прагматично.
Японское облегчение: бой переносится с рейда
Японские командиры, блокировавшие русские корабли в нейтральном корейском порту Чемульпо, изначально оказались в щекотливом положении. Атаковать «Варяг» и «Кореец» на якорной стоянке, где также находились военные суда Великобритании, Франции, Италии и США, означало рисковать международным скандалом. Поэтому выход русских кораблей в открытое море был воспринят японцами с одобрением. Как позже вспоминал старший офицер крейсера «Нанива» Того Кититаро, это решение командира «Варяга» позволило японской эскадре «не уронить честь» и давало возможность принять бой в выгодных для себя условиях.
Сухие цифры подавляющего превосходства
Японская историография, анализируя бой у Чемульпо, делает акцент на колоссальном неравенстве сил. В коллективном труде «История военно-морской артиллерии» (1975 г.) и монографии Маюдзуми Харуо (1977 г.) приводятся детальные расчеты огневой мощи. Согласно им, японский отряд в составе броненосного крейсера «Асама» и пяти бронепалубных крейсеров превосходил «Варяг» по весу ежеминутного залпа с одного борта более чем в пять раз. Ключевую роль сыграл «Асама», один которого имел огневую мощь в 1,77 раза выше, чем весь бортовой залп русского крейсера. Канонерская лодка «Кореец» с устаревшими орудиями в этих расчетах часто вообще не учитывается как значимая боевая единица.
Восхищение духом при понимании безнадежности
Признавая тактическую бессмысленность попытки прорыва, японские исследователи отдают дань уважения решению русских моряков. Историк Тояма Сабуро в своем фундаментальном исследовании отмечает, что в подобной ситуации обычно следуют капитуляции, но боевой дух командира Руднева и его экипажа изменил исход. При этом японский взгляд содержит и subtle criticism: подразумевается, что японский офицер в аналогичных обстоятельствах предпочел бы гибель вместе с кораблем, что отражает разницу военных традиций.
Это противостояние не возникло на пустом месте. Глубокий антагонизм между Россией и Японией сформировался после войны 1894-1895 годов, когда Россия вынудила Японию вернуть Китаю захваченный Ляодунский полуостров, а позже сама арендовала Порт-Артур. Накопившаяся за десятилетие обида, о которой прямо пишет Того Кититаро, стала одним из психологических факторов грядущей войны.
Бой у Чемульпо, став для России моральной победой и символом стойкости, с военно-стратегической точки зрения стал для Японии успешной и бескровной нейтрализацией потенциальной угрозы на коммуникациях. Он продемонстрировал решимость японского флота действовать наступательно и подтвердил тактическое преимущество его кораблей, задав тон последующим морским сражениям русско-японской войны.
