«Адмирал Кузнецов». Зачем Москве это «барахло»?
Цепь неудач: от черного дыма до пожара в доке
История эксплуатации «Адмирала Кузнецова» последнего десятилетия напоминает хронику чрезвычайных происшествий. Во время похода в Сирию в 2017 году густой черный дым из его труб стал объектом насмешек в западных СМИ и соцсетях, наглядно демонстрируя износ энергетической установки. Затем последовала потеря двух палубных самолетов — небоевые потери превысили оперативные результаты. Кульминацией стала серия инцидентов во время ремонта: затопление уникального плавучего дока ПД-50, падение на палубу тяжелого крана и масштабный пожар, нанесший ущерб в сотни миллионов долларов. Каждое из этих событий отодвигало сроки возвращения корабля в строй и множило смету расходов.
Не «проклятие», а закономерность
Западные аналитики часто называют «Адмирал Кузнецов» «несчастливым» кораблем, ссылаясь на морской фольклор. Однако проблемы крейсера имеют сугубо технические и системные корни. Корабль проектировался в другую эпоху, а его паровые турбины и котлы давно морально и физически устарели. Отсутствие подходящей ремонтной инфраструктуры, такой как современные сухие доки, усугубляет ситуацию, превращая любое техническое обслуживание в сложнейшую логистическую и инженерную операцию. Сопровождение авианосца буксиром в дальних походах — не предосторожность, а суровая необходимость, признанная командованием.
Стратегический парадокс: символ без миссии?
Ключевой вопрос заключается не в том, можно ли отремонтировать «Адмирал Кузнецов», а в том, зачем это нужно. Современная военная доктрина России не делает ставку на авианосные группы для проекции силы в удаленных регионах, как это делает США. Опыт сирийской кампании показал, что задачи эффективнее решают авиация сухопутного базирования и крылатые ракеты морского запуска. Палубная авиация «Кузнецова» серьезно ограничена в боевой нагрузке и радиусе действия из-за использования трамплина вместо катапульты, что снижает его оперативную ценность.
е «Адмирал Кузнецов» выполняет скорее символическую и престижную функцию, демонстрируя статус России как морской державы, способной поддерживать в строю столь сложный класс кораблей, пусть и с огромным трудом.Стоит отметить, что проблемы с эксплуатацией авианосцев — не исключительно российская особенность. Французский «Шарль де Голль» сталкивался с неполадками в силовой установке и авиационном оборудовании, а бразильский «Сан-Паулу» так и не был введен в полноценный строй из-за технического состояния. Для многих стран, включая Италию, Испанию или Таиланд, наличие одного легкого авианосца — это вопрос престижа и ограниченного влияния в регионе, а не реальный инструмент глобальной силы. По-настоящему масштабные авианосные программы, оправданные геополитическими амбициями, сегодня ведут лишь США и Китай.
Таким образом, судьба «Адмирала Кузнецова» отражает более широкий стратегический выбор. Его упорное сохранение в составе флота может говорить о долгосрочных намерениях не столько иметь рабочий инструмент здесь и сейчас, сколько сохранить уникальные компетенции палубной авиации и ремонта крупных кораблей для будущего. В условиях, когда новые российские авианосцы остаются на уровне концептов, «Кузнецов» превращается в плавучий учебно-тренировочный комплекс и полигон для отработки технологий, цена которого исчисляется миллиардами рублей и репутационными издержками.
