Warspot о наградах: один «Бостон» на троих

В разгар Курской битвы советский бомбардировщик, лишившись пилота, оказался обречён. Однако экипаж совершил невозможное, превратив трагедию в легендарный пример воинской смекалки и самопожертвования, который навсегда вошёл в историю авиации.

Боевой вылет, который мог стать последним

4 августа 1943 года, в ходе наступательной операции «Кутузов», советская авиация наносила массированные удары по отступающим из Орла немецким войскам. В небе над районом Нарышкино зенитный снаряд разорвался в кабине бомбардировщика A-20B «Бостон» младшего лейтенанта Алексея Погудина. Пилот получил тяжёлое ранение и приказал экипажу покинуть повреждённую машину. Погудин выпрыгнул с парашютом, но трое других членов экипажа — штурман Пётр Паршутин, стрелок-радист Михаил Карась и стрелок Фёдор Ковалёв — приняли судьбоносное решение остаться.

Импровизированный экипаж в падающем самолёте

Ситуация казалась безнадёжной. Однако у ранних модификаций «Бостона» была конструктивная особенность — дублирующие органы управления на месте стрелка-радиста. Проблема заключалась в том, что Карась, сидя в глубине фюзеляжа, не видел землю. Видел всё штурман Паршутин, находившийся в остеклённой носовой части, но не имевший доступа к штурвалу. За считанные секунды, пока самолёт падал, они наладили уникальную систему взаимодействия: Паршутин стал «глазами», отдавая команды на манёвры, а Карась, вслепую, — его «руками». Им удалось выровнять бомбардировщик и взять курс на восток, к своим.

Возвращение сквозь огонь

Путь домой был полон новых испытаний. «Бостон» с повреждённой гидросистемой и не сброшенным бомбовым грузом атаковала пара немецких истребителей Fw 190. Стрелок Фёдор Ковалёв метким огнём отогнал противника, защитив неуправляемую машину. Поскольку механизмы сброса бомб также вышли из строя, экипаж понимал, что любая посадка грозит чудовищным взрывом. Несмотря на это, они продолжили полёт.

Приземляться пришлось на «брюхо», без выпущенных шасси. Удар о землю вызвал пожар, в котором Карась получил перелом ноги. Подоспевшие аэродромные техники, рискуя жизнью, потушили пламя. Разбитый, но не сгоревший дотла самолёт впоследствии отправили на восстановление.

Награды и трагические судьбы

В тот же день командование 16-й воздушной армии отметило беспрецедентный подвиг. Штурман Пётр Паршутин и стрелок-радист Михаил Карась были награждены орденами Красного Знамени, а стрелок Фёдор Ковалёв — медалью «За отвагу».

Этот случай стал ярким, но горьким эпизодом в истории полка. Командование высоко оценило навыки Паршутина, и он был переучен в лётчики. Однако 19 февраля 1945 года его самолёт не вернулся с боевого задания. Фёдор Ковалёв погиб ещё раньше, в сентябре 1943-го. Судьба выпрыгнувшего с парашютом пилота Алексея Погудина осталась неизвестной — его считают пропавшим без вести. Не удалось достоверно установить и послевоенную биографию Михаила Карася, чья решительность в тот день спасла самолёт и жизни товарищей.

Эпизод с посадкой «Бостона» вслепую не был единичным в практике советских ВВС, но он исключительно нагляден. Он демонстрирует, как в критический момент техническая эрудиция, взаимное доверие и холодная отвага экипажа способны переломить, казалось бы, фатальный ход событий. Подобные случаи тщательно изучались и становились частью боевого опыта, показывая важность слаженности действий каждого члена экипажа, особенно при эксплуатации сложной импортной техники, имевшей свои особенности. Этот подвиг, омрачённый последующими потерями, остаётся свидетельством высочайшего профессионализма и самопожертвования советских авиаторов в ключевой период перелома в Великой Отечественной войне.