Азбука стратегии

В 1930–1950-е годы в Советском Союзе критика и самокритика рассматривались как ключевые двигатели общественного развития. С этих позиций предлагается проанализировать статью генерала армии Махмута Гареева «Война без срока давности», в особенности ее разделы, посвященные военной науке и стратегии.

Неоднократно отмечалось, что для трудов крупных военных теоретиков советской эпохи характерны определенные черты: склонность к общим и туманным формулировкам, уход от строгой логики и последовательности изложения, избирательный подход к историческим фактам, обилие цифр и данных, не всегда имеющих прямое отношение к теме, а также уклонение от острых вопросов. К сожалению, многие из этих особенностей в той или иной мере присутствуют и в новом исследовании генерала армии Гареева, опубликованном в «ВПК».

«Вначале вопросы обсуждались в узком кругу в кабинете и на Ближней даче Сталина устно. Затем все это в виде «Указаний» или «Соображений» было положено на бумагу»

Остановимся на одном из ключевых моментов в тексте военачальника. Он пишет: «Возникает вопрос: если неизбежность войны была очевидной, почему же не удалось должным образом подготовить Вооруженные Силы к отражению агрессии? По этому вопросу написаны тысячи книг и статей. И все сводится в основном к двум точкам зрения.

Одни уверяют, что Сталин и политическое руководство делали все правильно. Но наши маршалы и генералы, прежде всего Павлов, оказались предателями и выполняли разработанный Тухачевским план поражения Советского Союза. Другие, в частности международный фонд «Демократия», считают, что никакой внезапности нападения не было: Сталин имел точные данные о готовящемся нападении, но преступно ими пренебрег».

Обе озвученные генералом Гареевым версии, особенно первая, звучат в значительной степени неожиданно. Вряд ли именно их можно считать основными в историографии. Более того, их серьезный разбор едва ли уместен для президента Академии военных наук. Перейдем к сути.

Цитируем далее: «Почему же не удалось должным образом подготовить Вооруженные Силы к отражению агрессии?»

Сразу возникает встречный вопрос: кому именно не удалось? Кто несет ответственность? Председатель СНК Иосиф Сталин? Нарком обороны Семен Тимошенко? Начальник Генштаба Георгий Жуков? Как известно, у каждой неудачи есть конкретные виновники. Однако в изложении генерала Гареева все остается туманным: «не удалось», и все.

Война — слишком серьезное дело, чтобы доверять его лишь военным. Поэтому начнем с политического руководства страны. Для понимания: именно оно несет полную ответственность за обороноспособность государства, мобилизационную и боевую готовность армии. Планирование войны — общегосударственная функция, выходящая далеко за рамки чисто военных приготовлений.

Что должен был сделать Верховный главнокомандующий накануне войны? Порядок действий предполагал, что высшее руководство в ходе совещаний вырабатывает и фиксирует РЕШЕНИЕ Сталина на применение РККА в предстоящем конфликте.

Без этого основополагающего документа невозможно было приступить к следующему этапу — стратегическому планированию. Независимо от названий документов, их суть оставалась неизменной.

Таким образом, отправной точкой стратегического планирования является решение Верховного главнокомандующего. В нем должны быть отражены стратегические цели, замысел действий на театрах войны, расчет сил и средств, задачи группировок, основы взаимодействия и управления.

Вероятно, эти вопросы первоначально обсуждались устно в узком кругу. Затем они были оформлены в виде «Указаний», «Соображений» или Директивы правительства об основах стратегического развертывания.

После подписания этого документа вождем, к работе приступал Генеральный штаб. Затем наступала очередь разработки первых операций военных округов (фронтов) на основе директив Генштаба или Ставки.

План войны (или стратегический план) — это комплекс документов, обеспечивающих организованное развертывание и вступление в боевые действия армии и флота. В 1941 году он включал:

• Директиву правительства об основах стратегического развертывания.
• Записку начальника Генштаба о порядке развертывания с картами и таблицами.
• Планы первых операций.
• Мобилизационный план.
• План стратегических перевозок.
• Планы прикрытия, тылового обеспечения, связи, ПВО и другие.

Центральным документом была Директива правительства. Она до сих пор не опубликована. Именно с анализа указаний Сталина должен начинаться любой разбор предвоенных планов. Существование такого документа не вызывает сомнений: Генштаб не мог приступить к стратегическому планированию без письменных указаний политического руководства.

Однако генерал армии Гареев в своем материале обходит эти фундаментальные вопросы стороной, не упоминая о них вовсе. Вместо этого он сразу переходит к срокам. Цитата: «Прежде всего были допущены крупные просчеты с определением сроков нападения Германии на Советский Союз. Потому главной причиной наших неудач в начале войны стало то, что войска приграничных округов не были заблаговременно приведены в боевую готовность и до начала нападения противника не заняли назначенных оборонительных рубежей».

Обратим внимание на формулировку: «главной причиной... стало то, что войска... не были заблаговременно приведены в боевую готовность».

Остается неясным, к какой именно войне готовилась РККА. Войска приводятся в боевую готовность для решения конкретных задач, обычно «для отражения агрессии». Но если к отражению агрессии не готовились и планов обороны не имелось, то как должны были действовать командиры?

Генерал Гареев утверждает: «не заняли назначенных оборонительных рубежей». Внесем ясность: никаких назначенных оборонительных рубежей не существовало. Занять было нечего, поскольку планов оборонительных операций в принципе не было.

Далее цитата: «…когда некоторые командиры пытались занять оборонительные позиции, сразу следовало распоряжение из Генштаба: «Войска с передовой убрать, виновных наказать»....

Возникает вопрос: кто именно в Генштабе отдавал такие приказы? Кто скрывался за этой инстанцией? Подобные распоряжения мог подписывать только начальник Генштаба — Георгий Жуков. Однако его фамилия как одного из ответственных за катастрофы 1941 года в тексте генерала Гареева отсутствует. Известно, что президент Академии военных наук является последовательным апологетом Маршала Победы и старается избегать его критики.

Лишь в одном месте генерал Гареев все же цитирует Жукова: «Маршал Советского Союза Г. К. Жуков видел ошибку в следующем: «При переработке нами оперативных планов весной 1941 года не были полностью учтены особенности ведения современной войны в ее начальном периоде...».

Но кто именно в Наркомате обороны и Генштабе придерживался такой точки зрения? Где письменные свидетельства, служебные записки, карты? И на опыте каких кампаний вермахта 1939–1940 годов основывались эти выводы?

Мемуары Маршала Жукова вряд ли можно считать абсолютно достоверным источником: они содержат немало неточностей и дезинформации. Вопрос о том, чем конкретно занимался Георгий Жуков на посту начальника Генштаба вплоть до 22 июня 1941 года, остается открытым. Все документы того периода сохранились, и восстановить картину возможно, однако полученные ответы могут противоречить устоявшимся легендам.

О чем еще умолчал генерал армии Гареев в своем выступлении?

Приведем краткий перечень вопросов, которые часто остаются без ответа.

Еще до 22 июня 1941 года началось стратегическое развертывание Вооруженных Сил. Напомним, что это комплекс мероприятий по переводу