Два форта и два Бонапарта
Штурм Тулона в 1793 году стал легендой, породившей миф о «звездном часе» молодого Наполеона. Однако реальные события под Тулоном и, полтора века спустя, под Кронштадтом, где действовал «красный Бонапарт» Тухачевский, развенчивают этот романтический образ. Исторический анализ показывает, что успех определялся не громкими лобовыми атаками, а холодным расчетом, пониманием стратегического узла и психологии противника.
Тулон 1793: не мятеж, а война за единство
Вопреки учебникам, в Тулоне не было роялистского мятежа. Летом 1793 года против диктатуры Парижского Конвента восстали южные города-«федералисты», желавшие большей автономии. Сдав порт англо-испанской эскадре, они поставили молодую республику на грань катастрофы. Осада затягивалась, пока в расположение республиканских войск не прибыл капитан артиллерии Наполеон Буонапарте.
Гениальная догадка, а не география
Оценив обстановку, Буонапарте отверг идею штурма неприступных городских укреплений. Его внимание привлек форт Эгильетт, контролировавший узкий выход из внутренней гавани. Молодой офицер понял: цель — не город, а флот интервентов. Захват Эгильетта угрожал бы блокировать корабли в бухте. Расчет строился не на баллистике, а на психологии: англичане не станут рисковать флотом ради чужого города. «Вот где Тулон!» — заявил он на военном совете, встретив насмешки генералов. Его план был принят лишь под давлением комиссара Конвента.
Реализация плана и бегство интервентов
По приказу Буонапарте против форта возвели батареи. В решающую ночь с 16 на 17 декабря, после отражения двух атак, он лично повел резервную колонну на штурм. Эгильетт пал. Предвидение капитана оправдалось: уже через сутки англичане начали поспешную эвакуацию, а 18 декабря республиканцы вошли в оставленный город. Успех обеспечил не грубая сила, а точный удар по ключевому звену обороны, сломивший волю противника.
Кронштадт 1921: трагедия «красного Бонапарта»
В марте 1921 года, когда Кронштадт восстал против власти большевиков, советское командование во главе с Михаилом Тухачевским столкнулось с ситуацией, поразительно похожей на Тулон. Крепость на острове также зависела от внешних коммуникаций — на этот раз ледовой дороги в Финляндию. Контролировал ее форт Тотлебен, аналог тулонского Эгильетта.
Провал прямого штурма
Однако Тухачевский, получивший позже прозвище «Красный Бонапарт», избрал иной путь. Вместо того чтобы изолировать крепость захватом Тотлебена, он бросил силы на два кровопролитных лобовых штурма основных укреплений Кронштадта. Первая атака была отбита с большими потерями. В ходе второй мятежников удалось выдавить, но большая часть ушла по тому самому ледовому пути в Финляндию. Цена «победы» оказалась чудовищной: тысячи красноармейцев погибли на льду Финского залива.
Сравнивая две осады, видно, что революционная Франция конца XVIII века была лоскутным одеялом из регионов с сильной идентичностью. Подавление федералистского мятежа в Тулоне стало частью жесткой политики унитаризации, без которой республика могла рассыпаться. Это был вопрос выживания государства. Провал Тухачевского под Кронштадтом, напротив, стал симптомом глубокого кризиса внутри уже сложившегося, но истощенного государства. Мятеж матросов, бывшей опоры революции, показал пределы утопической военной романтики и необходимость новых, прагматичных подходов, которые вскоре оформились в НЭП. Оба эпизода доказали, что подлинное военное искусство лежит не в слепом подражании легендам, а в анализе, расчете и умении найти точку приложения минимальных усилий для максимального эффекта.
