Вот, например, как маршал авиации Николай Семенович Скрипко вспоминал о своей встрече со Сталиным. В 1942 году Скрипко был назначен первым заместителем командующего АДД (авиации дальнего действия) Александра Евгеньевича Голованова.
Командующий предупредил Скрипко о том, что во время его отсутствия в Москве, или по иным причинам, первому заместителю придется встречаться с руководством Ставки: «В любое время дня и ночи вас может вызвать Верховный Главнокомандующий и поставить АДД новые боевые задачи».
Голованов подчеркнул: «Если не знаете чего-либо, не в состоянии выполнить, что он требует, откровенно доложите об этом. А если наобещаете и не выполните — придется крепко отвечать».
Ехать на доклад к Сталину Николаю Скрипко пришлось вскоре, когда заболевшему Голованову был предписан постельный режим.
Узнав в телефонном разговоре о болезни Голованова, Сталин вызвал Скрипко к себе. При этом для начала ему не понравилось, что первый заместитель Голованова собирается взять с собой начальника штаба АДД Марка Шевелева: «Сталин помолчал, потом словно нехотя, явно недовольным тоном произнес:
— Хорошо, берите.
Нет, Верховный Главнокомандующий ничего не имел против Марка Ивановича Шевелева, но, как я потом узнал, он не терпел, когда ответственные лица приходили к нему с помощниками, игравшими роль справочников. Сталин требовал, чтобы руководители досконально знали порученное им дело и всегда сами могли дать исчерпывающий ответ на любой вопрос. При вызове к Сталину нам обычно не говорилось, по какому вопросу вызывают, и я старался припомнить все рекомендации генерала Голованова, которые он мне давал после посещений Ставки: взял карту с оперативной обстановкой, справку о боевом составе частей и соединений АДД по состоянию на 9.00 текущего дня».
Казалось бы, Скрипко подготовился к встрече, был, так сказать, «во всеоружии». Но неприятная ситуация возникла по совершенно неожиданной причине, предусмотреть которую было совершенно невозможно.
Верховный «поставил задачу» авиаторам: «Немцы перебрасывают войска на Западное и Северо-Западное направления. АДД должна нарушить перевозки. Для этого надо вывести из строя железнодорожные узлы Витебска, Смоленска, Орла и Брянска».
Скрипко отреагировал, как и положено военному в такой ситуации:
«Я сделал пометки на карте и, встав, повторил, не склоняя наименований железнодорожных узлов:
— Витебск, Смоленск, Орел, Брянск...»
Вот тут и начались проблемы:
«Сталин, начавший, по обыкновению своему, прохаживаться по кабинету, вдруг резко остановился и повернулся к нам:
— Почему вы так говорите? «Брянск» вместо «Брянска»?..
Я доложил, что так требует «Наставление по службе штабов». Во избежание перепутывания положено не склонять названия населенных пунктов, а именовать их так, как написано на карте.
— У вас, военных, все не как у людей, — нахмурился Сталин. — Грамматические правила устанавливаются для всех, а не для отдельных категорий. Я невольно смутился. Смотрю, Марк Иванович тоже опустил глаза. И вместе с тем мы не чувствовали себя виноватыми, ибо действовали по-уставному. Впрочем, Сталин в чем-то был прав. Мне стало понятно, почему генерал Голованов так много внимания уделял отработке посылаемых в Ставку документов».
Как сейчас, спустя многие десятилетия, можно расценить эту историю? Восхититься заботой Сталина о чистоте русского языка и соблюдении военными грамматических правил? Ведь грамматические правила действительно устанавливаются для всех…
Или задуматься – уместно ли было в 1942 Верховному Главнокомандующему Вооруженными Силами СССР обсуждать такие не самые неотложные вопросы с высокопоставленными военными? Стоило ли на это тогда драгоценное время тратить? Да и правило не склонять названия населенных пунктов действительно помогает избежать путаницы…
Максим Кустов
