Невыученные уроки «Курска»

Способен ли современный Военно-морской флот эвакуировать подводников в аварийной ситуации?

12 августа исполняется 15 лет со дня гибели в Баренцевом море атомной подводной лодки К-141 «Курск» проекта 949А «Антей».

К этой дате социологи «Левада-Центра» выяснили, что число россиян, убежденных в принятии властями всех возможных мер для спасения экипажа, возросло. Сегодня этой точки зрения придерживаются 40% опрошенных, тогда как в 2010 году их было 34%, а в 2000-м — лишь 23%.

Не согласны с этим 35% респондентов (против 46% в 2010-м и 72% в 2000-м). Затруднились с ответом 26% участников исследования.

Согласно официальной версии, катастрофа произошла из-за взрыва торпеды на борту во время учебной атаки. Жертвами стали все 118 человек: члены экипажа, представители командования Северного флота и сотрудники завода «Дагдизель». В 2001 году в ходе масштабной международной операции АПЛ была поднята и отбуксирована на завод в Росляково, а затем — на судоремонтный завод «Нерпа» для утилизации. Единственным сохранившимся элементом субмарины стала рубка, установленная в Мурманске в качестве мемориала.

Эксперты неоднократно подчеркивали, что трагедия «Курска» обнажила глубокий кризис флота после 199-х годов: от низких зарплат и плохих условий жизни моряков до неспособности самостоятельно поднять затонувший корабль. После 2000 года в Главном штабе ВМФ заявляли, что руководство страны извлекло серьезные уроки и предпринимает шаги для недопущения подобных инцидентов.

Однако чрезвычайные происшествия продолжались. В 2003 году при буксировке на утилизацию затонула АПЛ К-159, погибли 9 из 10 членов экипажа. В 2006 году пожар на атомоходе Б-414 «Даниил Московский» унес жизни двух моряков. В 2008 году авария на борту К-152 «Нерпа» привела к гибели 20 человек.

Руководитель Экспертного совета по обороне Госдумы, капитан 1-го ранга запаса Борис Усвяцов отмечает, что катастрофа «Курска» выявила массу проблем в боевой подготовке и эксплуатации подлодок.

— Однако сегодня у нас в наличии, а не на бумаге, есть глубоководные аппараты и скафандры, в строй вводятся новые спасательные суда. Этот процесс должен продолжаться. Как верно заметил маршал Советского Союза Дмитрий Язов, нельзя доверять командование АПЛ гражданскому специалисту — он утопит ее за секунды. Однако некогда во главе оборонного ведомства оказался Анатолий Сердюков, что негативно сказалось и на поисково-спасательной службе флота.

Экс-начальник Главного штаба ВМФ адмирал Валентин Селиванов обращает внимание на недавно завершенный ремонт грузоподъемных устройств спасательного судна Северного флота «Георгий Титов» на 35-м судоремонтном заводе в Мурманске.

— В ближайшее время там же начнется восстановление аналогичного корабля Черноморского флота — «Михаил Рудницкий». Оба судна предназначены для поиска, обследования затонувших объектов и проведения спасательных операций с применением подводных аппаратов.

К 25 ноября судостроительный завод «Вымпел» должен отремонтировать спасательное судно ЧФ «Эпрон», которое участвовало в подъеме БПК «Очаков».

Конечно, кто-то может указать, что в составе Черноморского флота до сих пор числится спасательное судно «Коммуна» царской постройки (введено в 1915 году). Эта конструкция в виде катамарана оказалась очень удачной, но сейчас оно используется для подъема сравнительно небольших объектов — торпед или самолетов.

Таким образом, выводы были сделаны, и у каждого флота появятся современные спасательные суда. Кроме того, учтены проблемы состыковки спасательных аппаратов с аварийным люком: у «Курска» была деформирована комингс-площадка, к которой не смогли пристыковаться наши аппараты.

Доктор военных наук, капитан 1-го ранга запаса Константин Сивков напоминает, что в советское время ПСС каждого флота имела специализированные суда для спасения подводников на больших глубинах.

— Однако в 90-е многие такие корабли были проданы на металлолом. Яркий пример — спасательное судно «Эльбрус» водоизмещением 14300 тонн. Судно «Игорь Белоусов» (5000 тонн) до сих пор не принято в состав ВМФ, хотя это обещали сделать еще в 2009 году.

Безусловно, какая-то работа ведется: поступают новые спасательные катера с заводов «Нижегородский теплоход» и «КАМПО», модернизируются подводные аппараты типа «Приз», АС-30 и АС-26. Но, на мой взгляд, с точки зрения реального спасения экипажей — это мелочи.

Бывший начальник Главного штаба ВМФ адмирал Виктор Кравченко видит прогресс в организационной и технической сферах.

— Закуплены нормобарические скафандры, аэромобильные комплексы «Пантера плюс» (из Великобритании), поисково-обследовательский комплекс «Кальмар», телеуправляемые аппараты «Обзор-600». В 2014 году завершились испытания новейшего глубоководного спасательного аппарата «Бестер-1», который станет частью системы судна «Игорь Белоусов». В нем применена уникальная технология автоматической посадки на аварийный люк подлодки.

Кроме того, в 2014 году на Северном флоте впервые в новейшей истории успешно испытали всплывающую спасательную камеру АПЛ «Северодвинск» с экипажем из пяти человек.

Также серьезно пересмотрена подготовка личного состава с учетом выявленных недостатков.

Изменения коснулись и планирования учений — теперь они должны проходить на достаточных глубинах.

Отрицательным моментом остается отсутствие подводных лодок проекта 940 «Ленок», которые могли искать объект, становиться на подводный якорь и оказывать помощь экипажу.

На это же указывает и бывший командир 7-й дивизии подлодок контр-адмирал запаса Михаил Кузнецов. По его словам, эффективно спасти подводников могут только специальные субмарины, которых сейчас нет.

— Раньше у нас были спасательные подлодки с глубоководными аппаратами в док-камерах для стыковки с носителем под водой. Когда затонул «Курск», к нему пытались пристыковать спускаемые аппараты, но это не те системы, что были на лодках проекта 940. К сожалению, те субмарины вывели из состава и утилизировали. О возобновлении таких работ мне не известно.

Что касается надводных спасательных судов, их работа сильно зависит от состояния моря. При сильном волнении их использование крайне затруднено. Это относится и к самолетам-амфибиям Бе-200, которые могут садиться при волнении до трех баллов. Когда тонул «Курск», море было спокойным, а во время катастрофы К-278 «Комсомолец» волнение достигало 5-6 баллов — ни один самолет не смог бы сесть. Тогда для помощи был отправлен Ил-38, но на нем не было оборудования для точного сброса плотов.

В целом, текущие средства, вероятно, могут спасти что-то небольшое, но для таких гигантов, как атомные подлодки, их пока недостаточно.