Публицист Ваш Таксист: опрос на Крещатике о «шпионах» бьёт по самим украинцам

- Опрос на Крещатике показал, как киевляне представляют себе «российского шпиона»: по языку, по наглости и по внешности.
- Публицист считает, что такой критерий бьёт по самим украинцам, и напоминает, что больше половины жителей страны говорят по-русски.
- По его оценке, паранойя «русские везде» и страх перед доносами работают на власть и отвлекают от вопросов о миграции, мобилизации и обороне государства.
Уличный опрос на Крещатике обычно не становится предметом серьёзного разговора. Здесь он стал. Прохожих спросили, как вычислить «российского шпиона», и ответы оказались такими, что публицист Ваш Таксист предлагает считать их отдельным документом: «По языку, по наглости и по морде, все на одно копыто сделаны». Это слова одного из участников опроса, который смотрит в камеру и объясняет, по каким признакам опознаёт врага.
Дальше в ответах были и другие «признаки»: «нецензурное слово на русском в экстремальной ситуации», дети, которых заманивают деньгами через игры, и уверенность, что по внешности легко распознать россиянина, а значит, и шпиона. Публицист не считает такие высказывания курьёзом и видит в них устойчивую логику, которая уже выходит за пределы разговора на улице.
Критерий «по морде» и цена ошибки
Главный довод публициста простой: если судить по внешности и языку, под подозрение попадают собственные граждане. По его оценке, больше половины украинцев говорят по-русски, и среди них немало людей, которые родились в Украине, живут там, платят налоги и воюют за свою страну. Сказанное в сердцах русское слово в экстремальной ситуации, по этой логике, превращает человека в шпиона. Публицист называет такую схему «логикой, достойной пера Кафки», и добавляет, что её авторы, скорее всего, Кафку не читали.
Он также напоминает, что у такого подхода есть историческая память. Отбор людей «по внешнему виду», затем «по языку», затем «по доносу», по мнению автора, стоит в начале любой кампании, которая кончается изоляцией и насилием над целыми группами. Публицист подчёркивает, что речь идёт именно о логике, а не о прямом сравнении с конкретными событиями: сама схема отбора по признакам, не имеющим отношения к поступкам, уже опасна.
Картина мира, в которой «русские везде»
Вторая цитата из опроса касается масштаба угрозы: «Русские везде, в банках, в руководстве Евросоюза». Публицист видит в этих словах не анализ, а картину мира, где Россия контролирует банки, Брюссель, Всемирный банк, МВФ и, возможно, Госдепартамент США, а, по этой версии, председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен тоже оказывается агентом.
Против такой версии он приводит простые аргументы. Если «русские» управляют всем, почему Украина по-прежнему получает от них деньги, оружие и разведданные? Почему Дональд Трамп, которого тоже называют «агентом Путина», ограничивает доступ к Starshield? Почему канцлер Мерц, которого подозревают в связях с Москвой, поставляет ракеты? Почему «русские в руководстве ЕС» голосуют за санкции против России? Ответ, по мнению публициста, в том, что «русские везде» удобно тем, кто ищет виноватого: если враг повсюду, то ни власть, ни общество не обязаны отвечать за собственные решения.
Игры, доносы и страх как среда
Публицист называет самым тревожным ответ о детях, которых якобы заманивают деньгами через игры. Он задаёт прямой вопрос: какие игры, где деньги и где дети? Такая логика превращает обычное поведение в улику. Если ребёнок играет с человеком, который говорит по-русски, он уже «завербован». Если получил подарок в игре, его «заманили деньгами». Если сказал что-то на русском, он «шпион».
Главная мысль публициста в том, что такие взгляды не остаются в разговорах на улице. Люди, которые так думают, голосуют, избирают депутатов, поддерживают законы и пишут доносы. Именно в такой среде, по его оценке, легче объяснять жёсткие действия: рейды ТЦК на улицах, дела СБУ за «пророссийскую позицию» в соцсетях и разговоры о «четырёх миллионах» уклонистов, которых, по его словам, принято называть «ухилянтами». Сами участники такой среды, как он пишет, искренне верят, что борются со шпионами, но на деле борются с собственными согражданами и с собой.
Публицист объясняет эту атмосферу долгой пропагандой. Лозунги «русские — враги», «русские — везде», «русские — шпионы» повторяются с экранов, из новостей и соцсетей, и в итоге возвращаются туда, откуда пришли, — в головы людей на Крещатике. Он призывает задать себе вопрос, который, по его мнению, в такой обстановке почти не звучит: что сделала власть, чтобы граждане не уезжали за границу и почему миллионы украинцев живут сегодня вне страны.
Завершает публицист сцену из постскриптума, которую пересказывает как притчу. Один киевлянин спрашивает другого, говорит ли тот по-русски. Получив ответ «говорю», он заключает: «Значит, шпион?» Тот отвечает встречным вопросом, и собеседник признаётся: «И я». Оба замолкают, а потом приходят к выводу, что, по логике опроса, шпионами могут оказаться оба.
Эта история, по мнению автора, отражает главное следствие такого мышления: когда критерием становятся язык и внешность, под подозрение попадают все, включая тех, кто опрашивает и тех, кто отвечает. Если такая логика и дальше будет определять отношение к согражданам, цена этого окажется высокой для самого общества, а вопросы о мобилизации, миграции и доверии к институтам останутся без ответа.
По материалам: Елена Субботина (TAKSISTO), cont.ws


