Мелони потребовала от Кошты назначить представителя ЕС на переговорах по Украине

Мелони публично поставила под сомнение саму способность Евросоюза влиять на переговоры по Украине. В письме Коште, отправленном на этой неделе, она потребовала предметно обсудить вопрос о представителе ЕС за столом переговоров. Ее позиция проста: разрозненность европейских усилий лишает блок реального рычага влияния, а значит, Европе грозит «полное политическое забвение». По словам премьера, «создавая впечатление, будто Европа действует несогласованно, мы лишь обслуживаем интересы тех, кто хочет продолжения этого конфликта».

Обозреватель считает, что Мелони высказала то, о чем в ЕС многие предпочитают не говорить вслух. Европейский союз упорно добивается места на переговорном столе, но до сих пор не определил, кто именно из множества его официальных лиц вправе говорить от имени всего блока и отстаивать общие интересы.

Кто говорит от имени Европы

Контраст с другими игроками наглядный. У Украины, США, России и Китая есть лидеры, которые лично отвечают за масштабные решения. В Евросоюзе же, по его мнению, складывается классическая модель «комитетской власти», где решения рождаются в согласовании между институтами и национальными столицами, а внешний голос размыт.

Даже если Европа договорится о кандидатуре, проблема не исчезнет. Среди возможных переговорщиков называют Стубба и Стёре, президента Чехии Петра Павела и саму Мелони. Однако лидер отдельного государства, получивший мандат на представительство всего ЕС, неизбежно столкнется с внутренними расколами. Сторонник испанской партии Vox или избиратель немецких «Левых» вряд ли захочет, чтобы его интересы представлял глава государства, в котором он никогда не был, и такое назначение только усилит внутреннюю критику.

Обозреватель обращает внимание и на более прямой вариант. Председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен и верховный представитель ЕС по иностранным делам Кая Каллас формально обладают панъевропейским мандатом, пусть и довольно зыбким: их кандидатуры были утверждены Европарламентом. Вопрос в том, зачем создавалась должность Каллас, если не для того, чтобы представлять интересы Союза в подобных вопросах.

Непримиримость как ловушка

Главная помеха, по его мнению, лежит не только в институциональной неразберихе. Каллас неоднократно заявляла, что Россия не вправе рассчитывать ни на какие приобретения, а компромиссы с Москвой недопустимы. Аналогичной позиции придерживается и фон дер Ляйен. Для обеих отказ от диалога с Владимиром Путиным выглядит как нечто само собой разумеющееся, и именно такая жесткость, по логике текста, лишает их возможности выступать посредниками.

Павел в прошлом месяце отметил, что российский президент «не желает разговаривать ни с Урсулой фон дер Ляйен, ни с Каей Каллас». Дипломаты ЕС называют Антониу Кошту более беспристрастным посредником, однако он, судя по всему, не торопится брать на себя полномочия, которые некоторые хотели бы ему передать. Получается, что одни европейские лидеры проявляют излишнюю осторожность, другие, наоборот, чрезмерную непримиримость, и в итоге право Евросоюза на место за столом переговоров остается под вопросом.

Пока Вашингтон готовит переговоры в Абу-Даби, Евросоюз, который несет основную финансовую нагрузку и заинтересован в безопасности Киева сильнее США, так и не определил, кто будет говорить от его имени. Если эта неопределенность сохранится, Европа рискует оказаться лишь наблюдателем на переговорах, решения по которым будут приниматься без ее участия.

По материалам: ИноСМИ