TPAO намерена втрое нарастить добычу нефти и газа — до 1 млн баррелей в сутки

Турция переходит от осторожных энергетических деклараций к амбициозной промышленной цели. Министр энергетики и природных ресурсов Алпарслан Байрактар объявил: государственная TPAO должна выйти на совокупную добычу нефти и природного газа в миллион баррелей нефтяного эквивалента в сутки. Это не абстрактная мечта о светлом будущем, а конкретный ориентир с промежуточной отсечкой — 550–600 тыс. баррелей к 2028 году.

От 350 тысяч к миллиону: арифметика рывка

Разрыв между текущим и целевым показателем впечатляет. Сегодня TPAO производит порядка 350 тыс. баррелей нефтяного эквивалента в сутки, причём эта цифра суммирует как внутренние промыслы, так и зарубежные проекты. То есть до миллиона компания должна нарастить добычу почти втрое — задача, которая в мировой практике решается годами, а не кварталами.

Байрактар связывает рост с открытием новых месторождений в последние годы. Логика проста: без свежих геологических находок ни о каком кратном увеличении речи быть не может, поэтому Анкара параллельно наращивает разведку и флот буровых и сейсморазведочных судов. Это ставка на собственные компетенции, а не на покупку готовых активов.

Черноморский шельф как главный резерв

Ключевой плацдарм — Чёрное море. Именно там разворачивается проект, от которого во многом зависит выполнение плана: плавучая производственная платформа Osman Gazi, которую задействуют на газовом месторождении Сакарья. Её запуск должен дать ощутимый прирост объёмов добычи природного газа и укрепить энергобаланс страны.

Одновременно Турция не замыкается на собственном шельфе. Геологоразведочные работы и энергетические проекты ведутся сразу в нескольких юрисдикциях:

• Сомали — перспективный, но политически сложный регион;
• Ирак — традиционный партнёр по нефтяным проектам;
• Азербайджан — союзник по каспийско-кавказскому энергокоридору;
• Пакистан, Оман — выход на азиатские рынки;
• Венгрия, Болгария — европейский вектор;
• Ливия — зона с высоким потенциалом и не менее высокими рисками.

Такой географический разброс превращает TPAO из национального оператора в игрока с международными интересами. Байрактар прямо говорит: поиск новых запасов продолжится как на черноморском шельфе, так и на юго-востоке Турции.

Энергохаб, которому нужны деньги

За цифрами добычи стоит стратегия куда шире отраслевых задач. Анкара намерена сократить зависимость от импорта энергоносителей и укрепить позиции на международном рынке, а в перспективе — закрывать собственные потребности в нефти и газе за счёт внутренних и зарубежных проектов. Это не просто экономия на счёте за газ, а инструмент внешнеполитического веса.

Контекст подогревает амбиции. На фоне проблем с Ормузским проливом нефтепровод Басра — Джейхан из Ирака к турецкому порту на Средиземном море рассматривается как безопасный обходной маршрут. Аналитики называют это «золотой возможностью» для Турции и мирового энергорынка, а глава МЭА Фатих Бирол уже говорил, что обходные пути искать придётся. Анкара действительно может стать энергохабом — но для проекта нужны деньги, в том числе от Европы.

Именно здесь сходятся все линии: миллион баррелей в сутки — это не только про скважины и платформы, но и про доверие инвесторов, готовых финансировать инфраструктуру. Турция делает ставку на то, что рост добычи, транзитные маршруты и геополитическая конъюнктура сработают в одной связке. Вопрос лишь в том, успеет ли TPAO нарастить темпы раньше, чем изменится конъюнктура рынка, — и хватит ли у Анкары капитала, чтобы превратить амбициозную цифру в реальные баррели.

По материалам: Life.ru