Защищали Родину в рядах народного ополчения

Самым ярким примером гражданской инициативы с началом Великой Отечественной войны стало возникновение — начиная с Москвы и Ленинграда — патриотического движения за создание народного ополчения в помощь фронту. Сотни тысяч советских граждан, не подлежавших мобилизации или имевших право на отсрочку, не желали оставаться в стороне от дела защиты Отечества с оружием в руках и просили, требовали отправить их на фронт.

От стихийного порыва к государственной системе

Первые шаги к организованному оформлению движения были сделаны уже в конце июня 1941 года. 26 июня в ЦК ВКП(б) состоялось первое обсуждение вопроса о создании народного ополчения. Военный совет Московского военного округа принял постановление о порядке формирования дивизий народного ополчения. А 4 июля Государственный Комитет Обороны СССР вынес постановление «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения».

Этот документ стал руководством к действию для органов власти всех регионов страны. Формированию народного ополчения была придана необходимая организованность и целенаправленность. Непосредственную работу по формированию и обеспечению дивизий народного ополчения на местах возглавили чрезвычайные «тройки» во главе с первыми секретарями райкомов партии.

В столице работу троек направляла чрезвычайная комиссия, в которую входили: командующий войсками МВО генерал-лейтенант П.А. Артемьев, и. о. начальника штаба МВО комбриг Д.П. Онуприенко, секретари МК и МГК ВКП(б) С.Я. Яковлев и И.М. Соколов, секретарь МК и МГК ВЛКСМ А.М. Пегов и другие.

Добровольцы: от заводских цехов до консерватории

Темпы записи в ополчение были беспрецедентными. В первый день во Фрунзенском районе Москвы москвичи подали свыше 4,5 тыс. заявлений, в Ленинском — 3,8 тыс., Таганском — 2,7 тыс. На заводе им. С. Орджоникидзе в течение двух часов в ополчение записалось более 1 тыс. человек. За считаные дни Москва сформировала 15 дивизий народного ополчения (из них 12 уже к 7 июля 1941 г.) численностью около 165 тыс. человек.

В Ленинграде за короткий срок было сформировано 10 дивизий и 14 отдельных артиллерийско-пулеметных батальонов, в которых насчитывалось свыше 135 тыс. добровольцев. Примеру ленинградцев и москвичей следовали по всей стране. В г. Горьком к 28 июля 1941 г. свыше 60 тыс. трудящихся подали заявления о зачислении их в отряды народного ополчения, из которых более 44 тыс. реализовали свое стремление.

Подробное представление о патриотическом порыве населения дает и «Информационная сводка Дагестанского обкома ВКП(б) об оборонно-массовых мероприятиях» от 4 августа 1941 г. «По неполным данным, — говорилось в документе, — по республике вступил в отряды народного ополчения 5621 человек, в том числе по г. Махачкале 2522 человека, по г. Дербенту 843 человека, г. Буйнакску 483 человека. Всем районам и городам разосланы инструкции и программы по организации и обучению отрядов народного ополчения, подобран командно-политический состав и регулярно проводятся занятия в отделениях, взводах, ротах, эскадронах. В городе Махачкале 20.VII. с. г. был проведен первый смотр отрядов народного ополчения, продемонстрировавший высокие патриотические чувства и готовность трудящихся к борьбе с врагом».

Энтузиазм, с которым в различных регионах страны создавались такого рода формирования, не имел прецедента. Например, в Красноярске, где требовалось отобрать 6 тыс. добровольцев, откликнулось 28 тыс. человек! И большинство из них — 26 тыс. человек — добились своего, будучи направленными на фронт. Воевали сибиряки, в том числе осенью — зимой 1941 г. в боях за Москву, героически.

Размах патриотизма был беспрецедентным по всей стране. В народное ополчение записывались, что называется, от мала до велика: пожилой ученый и десятиклассник, чиновник НКИДа и имеющий право на броню рабочий оборонного предприятия. В ряды 6-й дивизии народного ополчения Москвы записались 163 сотрудника Народного комиссариата иностранных дел. Две роты в составе 8-й дивизии народного ополчения неофициально назывались «писательской», «научной», «музыкальной», «актерской» — и ясно почему. В их составе ушли на фронт профессор-пианист Абрам Дьяков, музыканты квартета имени Бетховена, будущий драматург, а тогда актёр Московского театра Революции Виктор Розов. Скульптор Евгений Вучетич стал рядовым 13-й дивизии народного ополчения. Шинели надели писатели Василий Гроссман, Александр Бек, Юрий Либединский.

Командиры из академических аудиторий

Командование дивизиями было доверено опытным командирам, подобранным штабом МВО преимущественно из числа преподавателей военных академий. Только Военная академия им. М.В. Фрунзе выделила 36 преподавателей, а также значительное число слушателей. Командиром 1-й дивизии был назначен генерал-майор Н.Н. Пронин, начальником штаба — полковник Я.С. Воробьев, который к концу войны стал генерал-лейтенантом, Героем Советского Союза. Командиром 4-й дивизии был назначен генерал-майор А.Н. Сидельников. 8-ю дивизию возглавил комбриг Д.П. Скрипников, к слову, полный Георгиевский кавалер, погибший через несколько месяцев в битве за Москву.

Можайская линия: первый бой и первая клятва

В середине июля Военный совет МВО обратился в Наркомат обороны с просьбой разрешить вывести дивизии народного ополчения на Можайскую линию обороны с тем, чтобы они приняли участие в строительстве и освоении оборонительного рубежа. Ополченские дивизии вошли в состав:

• 32-й армии — 2, 7, 8, 13 и 18-я дивизии;
• 33-й армии — 1, 5, 9, 17 и 21-я дивизии;
• 24-й армии — позднее включены 4-я и 6-я дивизии.

По сути, они образовали две армии и часть третьей и располагались непосредственно за боевыми порядками Западного фронта. Ополченские дивизии заняли оборону по линии оз. Селигер — Осташков — Ржев — Ельня — Спас-Деменск — Дорогобуж — Малоярославец. Доукомплектование и боевая подготовка ополченцев сочетались с работами по созданию Ржевско-Вяземского оборонительного рубежа. Здесь народные ополченцы и приняли первый, часто неравный бой… Свою клятву «стоять насмерть, не допустить врага к Москве и защитить Родину» они исполнили с честью.

Всего в Российской Федерации в первые месяцы Великой Отечественной войны были сформированы из добровольцев, записавшихся в народное ополчение, 28 стрелковых и 8 кавалерийских дивизий, три стрелковых полка и 15 артиллерийско-пулеметных батальонов, что составляло две трети всех ополченских формирований в СССР. Эти соединения и части насчитывали в своих рядах 360 тыс. человек.

Народное ополчение 1941 года остаётся в истории не просто эпизодом мобилизационной политики, а точным индикатором общественного состояния: государство получило в свои руки ресурс, который невозможно мобилизовать приказом, — добровольное и осознанное желание сотен тысяч людей сменить цех, кафедру или театральную сцену на окоп. Именно эта добровольность, помноженная на жёсткую организационную рамку «троек» и штабов, позволила за считаные недели превратить гражданский порыв в боевые соединения, которые встали на пути вермахта на можайском рубеже. Опыт 1941-го показал: устойчивость обороны складывается не только из дивизий регулярной армии, но и из готовности общества платить личную цену за общий исход — и в этом смысле ополчение стало одним из самых убедительных свидетельств того, почему план блицкрига не сработал.