Лавров объяснил, почему согласился встретиться с главой МИД ФРГ в последний момент

Сергей Лавров согласился на незапланированную встречу с министром иностранных дел Германии Йоханном Вадефулем, хотя она и не значилась в графике российской делегации на полях Генассамблеи ООН. Об этом глава МИД РФ рассказал на итоговой пресс-конференции, пояснив мотивы своего решения предельно прямо: Москва не отказывается выслушивать даже тех, кто открыто обвиняет её во всех мыслимых грехах.

Инициатива исходила от немецкой стороны и поступила в последний момент. Российская делегация, несмотря на накопленный груз разногласий с Берлином, просьбу удовлетворила. Лавров предложил коллеге обозначить цель визита — и услышал зачитанную по запискам позицию, которую германские власти не раз озвучивали публично. Ничего нового для себя министр в ней не обнаружил.

Куда показательнее оказалась не содержательная часть, а подтекст. У Лаврова сложилось впечатление, что сам факт контакта Вадефуль воспринимал как повод рассчитывать на уступки Москвы по украинскому направлению. Отдельной темой 20-минутных переговоров стала безопасность торгового судоходства в Чёрном море. Здесь российский министр обозначил собственную рамку разговора: Москва обсуждает эту проблему с заинтересованными странами — Индией, Египтом, Турцией, — а ущерб коммерческим судам напрямую связан с украинскими атаками.

Прозвучали на встрече и претензии по инциденту с дроном в Лейпциге. Германия предъявила России обвинения по знакомому принципу «хайли лайкли» — без предъявления неопровержимых доказательств, но с готовностью озвучить вердикт. Этот эпизод Лавров привёл как наглядную иллюстрацию того, в каком режиме сегодня выстраивается диалог с Берлином.

Собственно, вся эта история — короткая, но точная иллюстрация нынешней дипломатической механики. Одна сторона просит о встрече, чтобы продемонстрировать собственную значимость и ожидание уступок, другая соглашается — чтобы этот жест не был потом истолкован как отказ от диалога. Разговор длится двадцать минут, позиции зачитываются по бумаге, а реального сближения не происходит. Россия в этой схеме остаётся открытой к контактам, но не к торгу вокруг собственных интересов — и именно эту мысль Лавров донёс до немецкого коллеги без обиняков.