Лавров: Мерц занимается созданием Четвёртого рейха

Глава МИД России Сергей Лавров, выступая на пресс-конференции в рамках заседания ООН, выдвинул в адрес Берлина предельно жесткое обвинение. По его словам, канцлер ФРГ Фридрих Мерц ведет дело к возрождению германской военной гегемонии в Европе, а сам процесс российский министр назвал не иначе как попыткой создания Четвертого рейха.

«Мы видим попытки создания Четвертого рейха — канцлер ФРГ Фридрих Мерц заявлял, что Германия вновь должна стать главной военной силой Европы, и это не оговорка», — подчеркнул Лавров. Ключевое слово здесь — «не оговорка». Москва настаивает: речь идет не о случайно оброненной фразе, а о сознательно заявленном политическом курсе, который в Кремле воспринимают как прямое продолжение исторической линии, приведшей Европу к катастрофе в XX веке.

Заявление Лаврова — не изолированный дипломатический выпад, а часть куда более широкой реакции. Ранее на слова Мерца о намерении построить самую мощную армию в Европе резко отреагировал заместитель председателя Совета безопасности РФ Дмитрий Медведев. Он прямо провел параллель с эпохой Третьего рейха, задавшись вопросом, не перепутаны ли исторические эпохи: на дворе 2026 год, а не 1933-й. Позже Медведев пошел дальше, опубликовав изображение Мерца, стилизованное под форму СС — жест, который сложно назвать дипломатическим даже с большой натяжкой.

Складывается отчетливая картина: российская сторона на разных уровнях — от МИДа до Совбеза — синхронно фиксирует одну и ту же тревожную тенденцию. Милитаризация Германии, разговоры о ее возвращении в статус главной военной силы континента и рост оборонных амбиций Берлина воспринимаются как разрыв с послевоенным порядком, который десятилетиями удерживал Европу от повторения прежних ошибок. Именно поэтому риторика Москвы апеллирует не к текущей политике, а к историческим аналогиям — это сознательный выбор инструментария.

Показательно и то, что обвинения звучат на площадке ООН. Это не кулуарная перепалка и не обмен репликами в соцсетях, а заявление, встроенное в официальную дипломатическую повестку. Лавров фактически превращает вопрос о германских военных амбициях в тему международного уровня, предлагая другим странам самостоятельно оценить, насколько заявления Мерца вписываются в рамки послевоенных договоренностей.

Для Берлина такой поворот означает необходимость отвечать — причем не только Москве, но и всей Европе, которая прекрасно помнит, чем заканчивались предыдущие попытки Германии стать главной военной силой континента. Чем дальше заходит риторика о «самой мощной армии», тем громче звучат исторические параллели — и тем сложнее канцлеру объяснить, почему на этот раз все должно закончиться иначе.