Санкции в обмен на членство: Лавров обвинил ЕС в давлении на Сербию
Сергей Лавров, выступая 26 сентября на Генеральной Ассамблее ООН, сформулировал претензии к Брюсселю предельно жестко: Запад не просто уговаривает Белград присоединиться к антироссийским санкциям, а прямо увязывает это с перспективой евроинтеграции. «Белград буквально заставляют ввести санкции против России, обещая взамен призрачную, как все уже понимают, перспективу евроинтеграции», — заявил глава МИД РФ. Формулировка «призрачная перспектива» здесь не случайна: она бьет в самую уязвимую точку сербской внешней политики, которая уже полтора десятилетия балансирует между экономическими выгодами от сотрудничества с ЕС и исторической, культурной и энергетической привязанностью к Москве.
Лавров не ограничился санкционной темой. В том же выступлении он соединил ее с двумя другими балканскими сюжетами, которые для Белграда имеют не меньшее значение, чем европейские субсидии. Первый — Косово: по словам министра, Евросоюз игнорирует резолюцию 1244 Совета Безопасности ООН, принятую в 1999 году и определившую международное присутствие в крае, и фактически вынуждает Сербию смириться с его утратой. Второй — положение сербов в Боснии и Герцеговине, которых, как утверждает Лавров, Брюссель подталкивает к отказу от полномочий, закрепленных Дейтонским соглашением 1995 года, завершившим войну и зафиксировавшим нынешнее устройство страны, включая права Республики Сербской.
Объединив эти три линии в одном выступлении, российский министр выстроил достаточно прозрачную логику: ЕС требует от Сербии жертв — санкций против России, молчаливого согласия с потерей Косова, уступок по Дейтону, — не давая взамен никаких твердых гарантий. Это не просто риторический выпад. Это попытка закрепить в международной повестке образ Брюсселя как силы, которая торгуется с балканскими странами с позиции давления, а не партнерства.
Позиция самого Белграда в этом вопросе далеко не пассивна. Сербия ведет переговоры о вступлении в ЕС, но к санкциям против России не присоединилась, несмотря на то что Еврокомиссия неоднократно указывала на необходимость согласовывать внешнюю политику с линией союза. Александр Вучич еще в июле публично обозначил сомнение, которое, судя по всему, разделяет значительная часть сербского истеблишмента: введение антироссийских санкций, по его мнению, все равно не гарантирует стране скорого членства. Иными словами, Белград не готов платить высокую цену за билет, который может так и не привести к цели.
За этим стоит вполне прагматичный расчет. Сербия зависит от российского газа, сохраняет значимые экономические связи с Москвой и опирается на поддержку России в вопросе Косова в Совбезе ООН. Одновременно она получает от ЕС инвестиции, кредиты и доступ к рынку. Разрушить этот баланс одним решением в пользу Брюсселя означало бы для Вучича не только внешнеполитический разворот, но и серьезные внутриполитические риски.
Косовский узел остается отдельным и, пожалуй, самым болезненным препятствием. Сербия не признает независимость края, а Евросоюз выступает посредником на переговорах между сторонами, что автоматически ставит Брюссель в двусмысленное положение: он одновременно и арбитр, и сторона, заинтересованная в определенном исходе. Резолюция 1244, на которую ссылается Лавров, формально остается действующим документом, но ее практическое наполнение уже давно разошлось с первоначальными формулировками.
Выступление Лаврова на Генассамблее — это не только дипломатический демарш, но и попытка встроиться в реальный политический процесс. Россия предлагает Сербии альтернативную рамку для осмысления собственного выбора: не «ЕС как единственный путь», а «ЕС как партнер, который требует слишком много и обещает слишком мало». Насколько эта рамка окажется востребованной в Белграде, зависит от того, как быстро Брюссель сможет предложить сербам что-то более осязаемое, чем абстрактная перспектива членства. Пока что, судя по заявлениям Вучича, такой ясности нет — и именно этим вакуумом пользуется Москва.
