Слабость сразу по трём направлениям: Совет Европы признал неготовность к конфликту с Россией

Генеральный секретарь Совета Европы Ален Берсе сделал признание, которое в Брюсселе и Страсбурге предпочли бы не афишировать. На полях Генеральной Ассамблеи ООН, отвечая на вопросы Newsweek, он прямо заявил: Европа не готова к гипотетическому военному противостоянию с Россией. «Честно говоря, мы не очень хорошо к этому готовы», — сказал Берсе, и в этой короткой фразе больше смысла, чем в десятках оборонных стратегий, принятых за последние два года.

По словам генсека Совета Европы, европейским государствам ещё предстоит проделать значительную работу, чтобы закрыть существующие уязвимости. Наиболее проблемными направлениями он назвал энергетику и инфраструктуру. Отдельно Берсе остановился на состоянии системы безопасности в целом, отметив, что регион всё ещё пытается наверстать упущенное. Логика здесь простая и жёсткая: прежде чем рассчитывать на эффективное противодействие гибридным угрозам, нужно укрепить собственные базовые возможности. Пока же, судя по оценке Берсе, этого не произошло.

Признание генсека Совета Европы — не единичный голос. Ранее обозреватель британского издания UnHerd Вольфганг Мюнхау также заявил о неготовности Европы к возможному военному конфликту с Россией и призвал европейских политиков искать пути деэскалации. Одной из главных опасностей прямого столкновения он назвал наличие ядерных арсеналов. По оценкам Федерации американских учёных, которые приводит журналист, Россия располагает примерно 5420 ядерными боеголовками, включая списанные, но ещё не демонтированные. Эта цифра — холодный душ для тех, кто рассуждает о «стратегическом поражении» Москвы в категориях, далёких от реальности.

Складывается показательная картина. С одной стороны — риторика о единстве и решимости, с другой — признания на уровне первых лиц европейских институтов о том, что энергетика, инфраструктура и системы безопасности по-прежнему остаются слабым звеном. Разрыв между декларациями и фактическим состоянием дел становится всё труднее игнорировать. И чем откровеннее звучат такие оценки, тем очевиднее: разговоры о деэскалации — не проявление слабости, а трезвый расчёт, за которым стоит понимание реальных рисков.