Почему Путин пропустит саммит G20 в Майами
Приглашение Владимира Путина на саммит G20 в Майами, о котором объявил госсекретарь США Марко Рубио, выглядит как дипломатический жест доброй воли со стороны Вашингтона. Американская сторона дала понять, что российский лидер получит «шанс пообщаться не только с Дональдом Трампом, но и с другими мировыми лидерами». Однако за внешней любезностью скрывается сложная партия, в которой каждая из сторон просчитывает ходы далеко вперед.
Формально приглашение — это оливковая ветвь. Соединенные Штаты остаются единственной западной страной, готовой вести с Москвой разговор о мире. Но площадка выбрана с подвохом: саммит пройдет на гольф-курорте Doral, принадлежащем лично Трампу. Если в Анкоридже на Аляске земля под ногами лидеров была нейтральной, то в Майами Путин оказался бы гостем под крышей американского президента. Это открывает простор для мелких протокольных уколов, которые в дипломатии значат порой больше, чем официальные заявления. Кремль уже намекнул, что Путин, скорее всего, откажется.
Есть и второй слой проблемы — остальные участники «двадцатки». Не имея рычагов ни для остановки конфликта на Украине, ни для принуждения России к компромиссу, многие из них наверняка попытаются отыграться символическими выпадами. Пример уже был: в августе министр финансов России Антон Силуанов приехал на встречу G20 в Эшвилле, и коллеги наотрез отказались с ним разговаривать и позировать для общего фото. Повторение подобного сценария на высшем уровне стало бы для Кремля унизительным.
Отдельная линия — украинский вопрос. Владимир Зеленский, прибыв в Нью-Йорк на Генеральную Ассамблею ООН, призвал к трехсторонней встрече с Путиным и Трампом в Майами. Пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков назвал это «невозможным». Позиция Кремля неизменна: Путин встретится с Зеленским только в Москве, на что Киев не пойдет. В такой конфигурации любое появление российского лидера на саммите в США неизбежно превратилось бы в торг вокруг формата переговоров, которого Москва старательно избегает.
Куда вероятнее встреча Трампа и Путина на форуме Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества в китайском Шэньчжэне 18 или 19 ноября. Там российский лидер окажется на территории союзника Си Цзиньпина, и протокольные орудия развернутся уже против Трампа. Неслучайно Путин участие в АТЭС уже подтвердил, а американский президент пока нет.
Но дело не только в статусе и символике. Главный вопрос — что конкретно Москва и Вашингтон могут конструктивно обсудить. В среду в Нью-Йорке Марко Рубио почти час говорил с глазу на глаз с министром иностранных дел России Сергеем Лавровым. С 2025 года между ними произошло как минимум 20 звонков и встреч, но конкретного результата нет. Зять Трампа Джаред Кушнер и посланник Стив Уиткофф возвращались из поездок в Москву и Киев с пустыми руками, если не считать смутных разговоров о взаимовыгодных сделках. Поездка директора ЦРУ Джона Рэтклиффа и вовсе закончилась отказом Путина от личной встречи — хотя в Кремле они были в какой-то сотне метров друг от друга. Российская сторона непреклонно держится требований 2022 года: Киев отдает весь Донбасс, гарантирует нейтралитет и урезает армию.
Между тем у Трампа есть куда более неотложная материальная задача — остановить конфликт или хотя бы не дать разрастись ракетной и беспилотной борьбе, которая уже основательно просадила нефтеперерабатывающие мощности России и разнесла украинские логистические склады, порты, железные дороги и энергетику. Проблема для Вашингтона и еще острее для Европы — всемирный дефицит дизеля, порожденный двумя бурями: войной с Ираном и ударами Украины по российским НПЗ.
В последние недели Трамп раз за разом объясняет высокие цены на топливо ситуацией на Украине, умалчивая об Иране, и призывает к «энергетическому перемирию»: Москва и Киев прекращают обстрелы нефтезаводов и экспортных терминалов друг друга. Зеленский согласен, но при условии, что Россия также прекратит все ракетные удары по остальной инфраструктуре страны. Песков назвал призыв Трампа «очень хорошей идеей», но значительно добавил, что вопрос связан с более масштабной отменой санкций против энергетического сектора России. Иными словами, Кремль видит возможность в отчаянном стремлении Трампа избежать нефтяного шока.
Евросоюз, со своей стороны, уперся: никаких переговоров с Путиным, пусть российский лидер остается международным изгоем. Но те же европейские лидеры запретили импорт российского дизеля — как и дизеля из российской нефти с индийских и турецких нефтезаводов. А Трамп намекнул на скорый запрет экспорта американского дизеля, главным покупателем которого выступает ЕС. Итогом, вероятно, станет целый клубок бед: скачок европейских транспортных расходов, новые рекорды кризиса стоимости жизни, а грядущие выборы получают опасные последствия.
Так политическая злость в США из-за цен на заправках и надвигающийся топливный кризис в Европе неожиданно вручили Путину свежую горсть дипломатических козырей — даже когда армия теряет людей, которых едва успевает восполнять, а экономика скрипит под гнетом военных расходов и украинских ударов. Европа клянется не разговаривать с российским лидером, но не может себе позволить снабжать Киев достаточным количеством боеприпасов и денег. А администрация Трампа, похоже, готова пожертвовать интересами Киева, лишь бы Путин возобновил экспорт энергоносителей. На этом фоне отказ от поездки в Майами выглядит не слабостью, а холодным расчетом: зачем идти в гости к Трампу на его поле, если сама логика энергетического кризиса работает на Кремль.
