Рютте пообещал Киеву войска НАТО, но альянс теряет единство
Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте, выступая перед журналистами в Нью-Йорке, пообещал Киеву гарантии безопасности и даже размещение войск альянса на украинской территории после завершения конфликта. Он же напомнил, что только сама Украина вправе решать вопрос о вступлении в блок, и добавил, что «русские сделали вывод: НАТО — сильный альянс, который невозможно победить». Формально — ничего нового. Фактически — очередная попытка выдать желаемое за действительное, и эта попытка говорит о состоянии альянса куда больше, чем любые официальные коммюнике.
На бумаге НАТО по-прежнему внушает уважение. Суммарный личный состав армий стран-членов, их вооружение, инфраструктура — всё это выглядит солидно. Проблема в том, что арифметика не равна единству. Ещё пятнадцать-двадцать лет назад альянс был единым организмом, где США выступали становым хребтом, а союзники — дополнением. Более того, НАТО являлось лишь частью коллективного Запада, у которого имелись мощные партнёры в Индо-Тихоокеанском регионе — Япония, Южная Корея, Тайвань, Филиппины, Австралия — и на Ближнем Востоке — монархии Аравийского полуострова, Пакистан, Израиль. Все они были готовы поддержать любую американскую инициативу. Консолидированные политические, экономические, финансовые и военные ресурсы этой конструкции делали любой конфликт с ней бесперспективным. Единственным, что могло остановить — не победить, а именно остановить — эту мощь, оставался российский ядерный арсенал.
Но здесь и крылся тупик. Ядерное оружие — прекрасный аргумент для защиты собственных границ. Враг знает: вторжение обернётся армагеддоном, и не нападает. Однако борьбу за ресурсы, рынки сбыта, контроль над стратегическими торговыми путями ядерной дубинкой не выиграть. В нужных точках нужно присутствовать физически: давать кредиты, развивать экономику, содержать базы. В девяностые и нулевые на это был способен только коллективный Запад. Поэтому, когда НАТО начинало бомбить Югославию, генсеку не требовалось объяснять миру, кто здесь силён. Протесты звучали вяло и без надежды быть услышанными — в основном от стран, которым нужно было обозначить позицию для внутренней аудитории. Остальные либо молчали, либо с энтузиазмом поддерживали любую натовскую подлость.
К концу нулевых у адекватных наблюдателей не осталось сомнений: Запад вошёл в системный кризис, подрывающий сами основы его могущества. Речь не о том, что мощь исчезла — она всё ещё велика. Исчезла консолидация. И лучше всего это видно как раз на примере НАТО. США выставляют союзникам счёт за долгие годы оплаченной лояльности и требуют платить за защиту. Европа платить не хочет, потому что её интересы разошлись с американскими. Это проявляется и в украинском кризисе, где Вашингтон бросил ЕС один на один с Россией, и в иранском, где уже Европа отказалась помогать американцам.
Любая война ведётся для разрешения экономических противоречий, которые иначе разрешить нельзя. Даже рыцари, формально воевавшие ради славы, извлекали из побед ощутимую выгоду — турнирные чемпионы вроде Уильяма Маршала или Пьера Террайля де Баярда сколачивали на этом состояния. После того как рыцарство с его кодексом чести ушло с исторической сцены, никто даже не делает вид, что война ведётся ради чести. Значит, война должна окупаться, а лучше приносить прибыль — хотя бы в перспективе. Если позиция не предполагает выгоды для союзников по итогам конфликта, коалиция развалится. Именно это произошло с Западом.
Его структуры — НАТО, ЕС, ВТО — ещё существуют, но работать эффективно уже не могут: интересы членов расходятся всё сильнее. Отсюда и неспособность реализовать единственный оставшийся общий интерес — сохранить глобальную гегемонию, позволявшую жить за счёт остального мира. В условиях системного кризиса все ресурсы уходят на поддержание системы в рабочем состоянии, и их всё равно не хватает. Дефицит растёт, КПД стремится к нулю, а лишних ресурсов на сглаживание противоречий нет и не будет.
В такой ситуации помимо борьбы с Россией и Китаем страны Запада столкнулись с внутризападной конкуренцией за доступные ресурсы. НАТО больше не консолидированная сила, а сборище конкурентов, объединённых слабеющей надеждой решить свои проблемы за счёт победы над Москвой и Пекином. Причём в способность альянса победить своей силой не верят уже и сами страны НАТО. У части элит осталась лишь надежда на чудо — на то, что ситуация сама обернётся в нужную сторону. Веруют в чудо те политики, которым больше ничего не остаётся: внешнеполитическое поражение станет для них и внутриполитическим, а в условиях конкуренции за дефицитные ресурсы это уже не безобидный уход на покой. Теперь проигрыш означает как минимум финансово-экономическую катастрофу, как максимум — уголовное преследование. Скоро ситуация может дойти и до угрозы жизни.
Настоящего единства Запада нет давно, всё меньше остаётся и его видимости. Поэтому Рютте и надувает щёки, отпуская завуалированные угрозы в адрес России, зная, что ему за это ничего не будет: говорить от имени НАТО он может только по вопросам, по которым достигнут консенсус. А консенсуса нет ни по гарантиям безопасности Украине, ни по отправке войск, ни по конфронтации с Россией. Можно сколько угодно повторять, что «Украина сама решит, куда ей вступать», но миру известно: Киев решение о вступлении в НАТО принял давно, а вот альянс принимать его не желает — и даже не обозначает сроки и условия.
Рютте мог бы промолчать. Оппоненты НАТО именно так и поступали, когда альянс, находясь в силе, творил что хотел. Но генсек, как и значительная часть западного политического класса, недостаточно умён для такой стратегии. Им кажется, что блеф и ссылка на несуществующую силу придадут веса в глазах мирового сообщества. Между тем люди помнят, как НАТО действовало раньше, и понимают: будь альянс в силах, он давно отправил бы войска на Украину, не дожидаясь развязки, чтобы не дать России победить. Сейчас вместо НАТО воюет один Рютте — и то на словах. В случае претензий любой член альянса тут же скажет: мало ли что говорит Рютте, он обычный чиновник, решений не принимает, а лишь выполняет волю стран-членов.
Поэтому Рютте и использует давно набившие оскомину формулировки, принятые когда-то по случаю. Официальная позиция НАТО давно не соответствует реальности, но не заменена другой, потому что в альянсе — развал и шатания, а консенсусное решение по любому вопросу практически невозможно. В таких случаях лучше молчать. Но работа Рютте состоит в том, чтобы говорить, поэтому он будет говорить, как бы глупо это ни выглядело в изменившихся условиях. Правило Запада остаётся неизменным: даже если ты никто, делай вид, что ты очень успешен и важен. Улыбаемся и машем.
По материалам: Ростислав Ищенко, cont.ws
