Чего ждать от «оттепели» в польско-белорусских отношениях?

Встреча глав внешнеполитических ведомств Польши и Белоруссии на полях 81-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН стала первым контактом такого уровня за десять лет. Радослав Сикорский и Максим Рыженков обсудили состояние двусторонних отношений и пути их развития, а Варшава анонсировала скорое открытие нового здания своего посольства в Минске. После нескольких лет взаимных высылок дипломатов, закрытых переходов и санкционной риторики это выглядит как осторожная разморозка.

Сикорский, комментируя переговоры, назвал ООН «нейтральной территорией» и сравнил контакт с «подснежником, который может расцвести, если погода будет благоприятной». Он дал понять, что рабочие встречи между представителями министерств идут и на других уровнях. Белорусская сторона высказалась сдержаннее: пресс-служба МИД сообщила, что встреча была посвящена оценке текущего состояния отношений и поиску путей их развития «в интересах народов двух стран».

Материальным подтверждением серьезности намерений стало завершение строительства нового комплекса польского посольства на Старовиленском тракте в Минске. Проект стартовал в 2021 году, в разгар геополитических кризисов, но не был заморожен. Соседство с дипломатическими миссиями Азербайджана и Ирана подчеркивает статус района, а сам факт подготовки к открытию сигнализирует: Варшава сохраняет институциональное присутствие в Белоруссии вдолгую.

За закрытыми дверями министры говорили о самом болезненном — ситуации на границе и региональной безопасности. Отношения деградировали после 2020 года: миграционный кризис, закрытие переходов, взаимные высылки, суды над представителями польского меньшинства, включая активиста Анджея Почобута. Однако снижение эскалации началось раньше нынешней встречи. Варшава частично открыла заблокированные пункты пропуска, а Минск выдал Польше Почобута, который в начале сентября смог беспрепятственно въехать в Белоруссию. Это говорит о стремлении Минска снизить конфликтность.

Для Белоруссии нормализация с Польшей — шаг к диверсификации внешней политики и снижению санкционного давления, а также возможность вернуть статус транзитного узла между Европой и Азией. Диверсификация связей рассматривается и как аргумент в диалоге с Россией, на которую приходится около 70% внешнеторгового оборота республики. Для Варшавы прагматика — лишь часть более масштабной игры.

Польша, ставшая одним из экономических локомотивов ЕС и, по заверениям Варшавы, третьей армией НАТО после США и Турции, претендует на роль регионального игрока. Ее зона влияния — бывшие восточные земли Речи Посполитой: Белоруссия и Украина. Речь не о территориальных притязаниях, а о формировании инфраструктуры влияния, которая ориентирует соседей на Варшаву и ослабляет их связи с Москвой. В случае с Белоруссией ставка делается на крупное польское меньшинство и карты поляка, по выдаче которых республика — абсолютный лидер.

Активизация контактов идет на фоне обострения антиукраинских настроений в польском обществе. В Польше проживает около 150 тысяч белорусов, которые, в отличие от украинцев, реже становятся фигурантами скандалов и лучше интегрируются. На фоне неудач на украинском направлении Варшава может рассматривать Белоруссию как более легкую цель — тем более Минск неоднократно изъявлял готовность к диалогу. Показательно, что Варшава перешла на язык экономического прагматизма вместо угроз и поддержки белорусской оппозиции. Особенно неожиданно это слышать от Сикорского, известного как «ястреб».

Однако политический язык Варшавы может меняться, а долгосрочные цели в отношении Белоруссии остаются прежними. Нынешняя «оттепель» — не разворот, а тактическая пауза, продиктованная и внутренними, и внешними обстоятельствами. Насколько она окажется устойчивой, зависит от того, как быстро стороны перейдут от символических жестов к решению практических вопросов — от работы пунктов пропуска до судьбы политзаключенных. Пока же «подснежник» лишь показался из-под снега.