Двойные стандарты Запада в оценке прав человека (I)

Европейский союз ежегодно публикует доклады о правах человека в странах-партнёрах и соседях, позиционируя их как объективный инструмент оценки. Однако сравнение разделов, посвящённых Белоруссии и Азербайджану в отчёте за 2025 год, обнажает куда более прагматичную логику. Политолог Алтай Гоюшов, чьи работы публиковались в Германии, Италии, Франции и США, разобрал этот документ построчно и пришёл к выводу, что за разницей формулировок стоит не состояние прав человека, а геополитический расклад.

Контраст виден с первых строк. Ситуация в Белоруссии «вызывает очень серьёзную озабоченность», тогда как в Азербайджане «продолжают создаваться серьёзные проблемы». Дальше расхождение только углубляется. Минск обвиняют в «широкомасштабной и систематической государственной кампании репрессий», «произвольном применении силы против гражданских лиц» и «институционализации репрессивной практики». В азербайджанском разделе лексика заметно мягче: организации гражданского общества «работали в ограничительных условиях», а «серьёзные опасения относительно независимости судебных органов сохранились». Там, где речь о Белоруссии, фигурируют «политические заключённые», там, где об Азербайджане — «лица, задержанные по политически чувствительным делам».

Наиболее показателен вопрос политзаключённых. В белорусском разделе прямо указано: на конец 2025 года в стране оставалось более 1100 человек, задержанных произвольно по политическим мотивам. Для Азербайджана подобной статистики в докладе просто нет. Между тем данные Amnesty International рисуют иную картину: около 300 человек содержатся под стражей по политически мотивированным обвинениям, репрессии против независимых журналистов, активистов и правозащитников усилились, а страна фактически закрыта для полноценного мониторинга международных правозащитных организаций. Среди наиболее известных случаев — правозащитник и климатический активист Анар Мамедли, учёный и борец с коррупцией Губад Ибадоглу, лидеры оппозиции Тофик Ягублу, Игбал Абилов и Бахруз Самедов. Все они остаются под стражей по обвинениям, которые правозащитники называют сфабрикованными, включая «государственную измену».

Особый цинизм ситуации придаёт хронология. Именно после того, как в декабре 2023 года Азербайджан был объявлен местом проведения климатической конференции ООН, власти начали новую волну ужесточения против гражданского общества. Схема отработана заранее — её фиксировали и перед «Евровидением-2012», и перед Европейскими играми 2015 года. Задерживали правозащитников, журналистов, участников мирных протестов. Условия содержания не соответствуют международным стандартам, родственникам и адвокатам доступ зачастую закрыт, некоторым активистам запрещён выезд из страны. Более 20 журналистов и основателей независимых медиа остаются под стражей или под ограничениями — от обязательной явки в полицию до запрета на выезд. Критики властей подвергаются давлению и за пределами Азербайджана: правозащитник Видади Искендерли погиб после вооружённого нападения во Франции, блогер Мухаммед Мирзали получил 16 ножевых ранений в Нанте, но выжил.

На фоне этого доклад ЕС обходит молчанием вопрос об освобождении политзаключённых в Азербайджане. И это при том, что объявленная правительством широкомасштабная амнистия не привела к выходу на свободу ни одного из них — все они оставались в заключении в течение 2025 года. Совершенно иначе выглядит белорусское направление: сотрудничество спецпосланника американского президента Джона Коула с Минском позволило освободить 500 политзаключённых и добиться помилования ещё нескольких сотен человек. Во время предстоящего визита в Минск Коул намерен добиваться помилования не меньше чем в марте, когда вышли 120 человек, а в перспективе — освобождения всех оставшихся.

Объяснение этой асимметрии Гоюшов формулирует прямо. У азербайджанской демократической оппозиции есть собственный политический интерес — построение в стране либерально-демократической системы. Главным противником этого политолог называет авторитарный режим Азербайджана. Но, в отличие от Белоруссии, он не является политическим противником Европейского союза. Именно поэтому оценки правозащитной ситуации в Азербайджане оказываются мягче, чем в Белоруссии, — вне зависимости от того, что фиксируют независимые правозащитные организации. Доклад, задуманный как инструмент защиты прав человека, на деле превращается в инструмент внешнеполитического давления, где строгость формулировок определяется не масштабом нарушений, а лояльностью режима к Брюсселю.