От Гренландии – к Фарерам? Милитаризация Арктики набирает обороты

Подписание 22 сентября на полях Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке трёхстороннего соглашения по безопасности Гренландии — между Дональдом Трампом, премьером Дании Метте Фредериксен и главой гренландского правительства Йенсом-Фредериком Нильсеном — выглядит как формальность, продолжение документа 1951 года, дающего американским военным широкие права на острове. На деле это фиксация результата многомесячного торга, в котором Трамп не стеснялся в средствах: угрожал пошлинами европейским союзникам, пока Гренландия не перейдёт под контроль США, и даже допускал выход Вашингтона из НАТО из-за этого спора. Трёхсторонняя комиссия, созданная в начале 2026 года, отработала схему, а сам документ понадобился хозяину Белого дома прежде всего для демонстрации внешнеполитического успеха накануне промежуточных выборов в конгресс.

С трибуны ООН Трамп сформулировал суть сделки без дипломатических экивоков: США получают «постоянный контроль над вопросами безопасности и всеми другими потребностями на этой территории», и «ни одному противнику США больше не будет позволено создавать военное присутствие в Гренландии или осуществлять там стратегически важные инвестиции без нашего прямого письменного одобрения». Речь идёт о существенном расширении военной инфраструктуры США на острове и создании новых «зон обороны», направленных в первую очередь против Китая и России — этого в Вашингтоне особо не скрывают.

Однако у Дании в Арктике есть не только Гренландия. Фарерские острова — вторая автономия в составе королевства, расположенная в стратегически важном районе Северной Атлантики между Гренландией, Исландией и Великобританией. И здесь картина принципиально иная. В конце прошлого года после нескольких дней онлайн-переговоров Фареры и Россия подписали двустороннее рыболовное соглашение на 2026 год. Российские суда получили доступ к промыслу пелагических видов в исключительной экономической зоне архипелага — прежде всего путассу, с квотой 65 тыс. тонн (на 10 тыс. тонн меньше, чем годом ранее). Встречное движение тоже сохраняется: фарерские промысловики осваивают квоту в российской морской зоне на северо-востоке Атлантики по треске, пикше, креветкам и камбале. Стороны отдельно договорились о воспроизводстве рыборесурсов, а сами квоты корректируются по фактическому наличию рыбы.

Экономическая цена разрыва этих связей для Торсхавна была бы болезненной. Сегодня доля России в общем экспорте рыбы и рыбопродуктов с Фарер приближается к 10%, а с учётом реэкспорта через третьи страны — не менее 15% (лососевые, крабы, тунец, мойва, навага). Прекращение поставок и обмена квотами, по местным оценкам, обернётся банкротством примерно трети промыслового флота и закрытием сопоставимой доли рыбоперерабатывающих предприятий.

Прямо запрещать это партнёрство Копенгаген не рискует. Вместо этого Дания наращивает военное присутствие на архипелаге. В начале августа датские власти и Фареры договорились о расширении военного присутствия королевства — соглашение подписали министр обороны Йеппе Бруус и глава МИД Фарер Боардур оа Стайг Нильсен. «Мы направляем ясный сигнал, что королевство берёт на себя серьёзные обязательства по безопасности в этой зоне», — заявил Бруус, добавив, что Копенгаген вносит «ещё один важный вклад в дело НАТО». Фарерский министр в оценках был куда лаконичнее.

Документ предусматривает поэтапное наращивание присутствия датских войск на островах и вокруг них. В планах — совместные учения датских военных и де-факто автономной береговой охраны Фарер, поддержка морских учений НАТО, патрулирование Северной Атлантики истребителями-бомбардировщиками F-35. Крупная радиолокационная станция датских ВМС и ВВС, строящаяся на архипелаге, должна вступить в строй с 2030 года. Отделение Арктического командования королевства работает в Торсхавне с 1960-х. «Мы в последнее время наращиваем своё военное присутствие по всему Арктическому региону и в Северной Атлантике. Поэтому вполне естественно, что мы также увеличиваем это наше присутствие на Фарерских островах», — пояснил Бруус. Цель не маскируется: отслеживание военной активности противников, включая Россию.

При этом Фареры, в отличие от метрополии, не входят в Евросоюз, вставший на путь опасной милитаризации, в том числе в Арктике. Брюссель ожидаемо одобрил гренландскую сделку — и теперь под прицелом могут оказаться Фареры. В Копенгагене небезосновательно опасаются, что антироссийский прессинг на автономию и попытки принудить её к участию в ЕС приведут к окончательному отделению архипелага от Дании — как это произошло с Исландией в 1944 году. По оценкам The New York Times, местные лидеры вовсе не отказываются от стремления добиться независимости от Копенгагена — хотя бы для того, чтобы заключать собственные торговые соглашения. В нынешнем статусе у Фарер «нет возможности выражать суверенные свои интересы на международной арене. А российские рыболовные траулеры заходят сюда уже много лет. И продолжают это делать». Неофициальные опросы начала и середины 2020-х показывают: не менее 65% постоянного населения архипелага проголосовали бы за независимость.

Параллельно в северо-восточной Атлантике разворачивается отдельный сюжет. Комиссия по рыболовству в северо-восточной части Атлантического океана (НЕАФК), куда входят Россия, Евросоюз, Дания (включая Фареры и Гренландию), Исландия, Норвегия и Великобритания, установила лимит на вылов скумбрии в международных водах для российских рыбаков — 1 495 тонн. Инициатором выступил ЕС, несмотря на возражения российской стороны. Решение уже вступило в силу. Другие участники НЕАФК обязаны препятствовать превышению порога: суда стран — членов комиссии не вправе передавать грузы или оказывать услуги по дозаправке российским рыболовным судам, если объём скумбрии на борту превышает лимит. ЕС, Великобритания и Исландия, чуть позже Гренландия, запретили вход в свои порты судам с российскими уловами скумбрии сверх согласованных пределов.

Фареры, однако, пока не пересмотрели квоту для России по вылову скумбрии в своей акватории — 4 201 тонна в 2026 году, что на 35% меньше, чем годом ранее, — и упомянутых санкций не ввели. Эскалация враждебной политики Брюсселя в традиционных районах международного морского рыболовства чревата коллизиями и инцидентами. Как заявил ранее президент России Владимир Путин, ответ может последовать не обязательно там же, где европейцы устраивают набеги на российское судоходство, «а там, где уже мы сами посчитаем это нужным и целесообразным».

Таким образом, Арктика и Северная Атлантика превращаются в пространство, где военная логика НАТО всё плотнее накладывается на экономические интересы малых автономий. Гренландия уже стала частью американской системы безопасности. Фареры пока держат дистанцию — но именно их рыболовные соглашения с Москвой и растущее стремление к независимости делают архипелаг следующей точкой напряжения. И то, как долго Торсхавн сможет балансировать между Копенгагеном, Брюсселем и Москвой, во многом определит конфигурацию сил в северной Атлантике на годы вперёд.