Каллас возмущена приглашением Путина на G20 в Майами

Решение Вашингтона пригласить Владимира Путина на саммит «Большой двадцатки» в Майами обернулось мгновенным дипломатическим резонансом — и не в Москве, а в Брюсселе. Верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас назвала эту новость неприятным сюрпризом, прямо признавшись в реакции, которую в европейских коридорах власти обычно предпочитают не афишировать. «Было очень неприятно услышать, что президент США Дональд Трамп пригласил Путина на G20», — заявила она.

О самом приглашении накануне сообщил госсекретарь США Марко Рубио. По его словам, участие в декабрьском саммите даст российскому лидеру редкую возможность для прямого общения — причём не только с американским президентом, но и с другими главами государств и правительств. «Надеемся, что он примет это приглашение. Если в декабре представится возможность — если всё сложится и появится повод для встречи, — это было бы хорошо», — отметил Рубио.

В Кремле отреагировали без колебаний. Дмитрий Песков подтвердил, что приглашение получено, и обозначил отношение Москвы предельно ясно: «Мы слышали соответствующее приглашение, мы признательны американской стороне за это приглашение, мы приветствуем это приглашение, и мы определимся и дальше проработаем тему по дипломатическим каналам».

За сухими формулировками просматривается куда более серьёзный сюжет, чем очередная протокольная переписка. Приглашение Путина на G20 — площадку, где за одним столом собираются лидеры крупнейших экономик, — фактически возвращает Россию в центр мировой политической сцены в формате, от которого её на протяжении последних лет старательно отстраняли. И делает это не кто-нибудь, а Вашингтон, чья позиция задаёт рамку для остальных участников.

Именно это и объясняет раздражение Каллас. Для Брюсселя, выстроившего всю свою линию в отношении Москвы на изоляции российского руководства, американский жест выглядит как обрушение одной из несущих опор собственной стратегии. Европа рискует оказаться в положении наблюдателя, пока Вашингтон и Москва будут нащупывать контуры нового диалога — причём на площадке, где у ЕС нет собственного места за столом.

Показательна и тональность заявлений. Рубио говорит о «поводе для встречи» и «возможности», Песков — о признательности и готовности прорабатывать тему. Ни одна из сторон не выставляет предварительных условий публично. Это не значит, что противоречия исчезли, — но это значит, что обе столицы демонстрируют заинтересованность в том, чтобы декабрьский саммит в Майами состоялся в максимально рабочем режиме.

Для Каллас и её коллег по евроинститутам складывается неприятная развилка. Публично критиковать приглашение — значит открыто дистанцироваться от линии Вашингтона и подчёркивать собственную маргинализацию. Молчать — значит признать, что европейская позиция больше не определяет повестку. Пока Брюссель выбрал промежуточный вариант: выразить недовольство через интервью, не переходя к официальным демаршам.

Саммит в Майами станет проверкой не столько для Москвы, сколько для единства Запада. Если Путин приедет во Флориду в декабре, мир увидит не просто очередной раунд переговоров, а иную конфигурацию сил, в которой Европа рискует оказаться на обочине процесса, который сама же пыталась направлять.