Иран готов открыть Ормузский пролив в течение семи дней и выдвигает условия США

Тегеран сделал первый за долгое время конкретный шаг навстречу Вашингтону, обозначив не только условия, но и сроки. 22 сентября высокопоставленный иранский чиновник, находящийся в Нью-Йорке на сессии Генеральной Ассамблеи ООН, заявил: Ормузский пролив может быть открыт в течение семи дней, если Соединенные Штаты ослабят военное давление и снимут блокаду с иранских портов. Предложение, по его словам, было передано американской стороне через посредников еще 16 сентября.

Формально речь идет о разморозке ключевой транспортной артерии, через которую проходит значительная часть мирового экспорта нефти. Фактически же Тегеран выдвигает Вашингтону политический ультиматум в обмен на экономическую передышку. Условия иранской стороны были озвучены чуть раньше секретарем Высшего совета национальной безопасности Мохсеном Резаи и выглядят предельно конкретно:

• прекращение войны на всех фронтах;
• разблокировка замороженных иранских средств;
• снятие морской блокады с иранских портов.

Резаи добавил, что Иран пока не принял решения о выходе из Договора о нераспространении ядерного оружия, но прямо предупредил: действия США и Израиля могут подтолкнуть Тегеран к такому шагу. Это не угроза в привычном смысле, а скорее обозначение той границы, за которой дипломатический торг теряет смысл.

Иранская делегация в Нью-Йорке обладает всеми полномочиями для возобновления переговоров. Однако президент Ирана Масуд Пезешкиан прямой встречи с Дональдом Трампом не планирует — и это существенная деталь. Тегеран настаивает на официальном закреплении Вашингтоном намерения решить конфликт дипломатическим путем, а уже затем — на согласовании графика дальнейших действий. «Генеральная Ассамблея ООН предоставляет Соединенным Штатам отличную возможность вернуться к дипломатии», — подчеркнул иранский представитель. Иными словами, Тегеран предлагает Вашингтону публично зафиксировать готовность к урегулированию, прежде чем садиться за стол переговоров.

Позиция Трампа выглядит двойственной. С одной стороны, 22 сентября он выразил мнение, что соглашение с Ираном может быть достигнуто после выборов в Конгресс, намеченных на 3 ноября. «Думаю, мы сможем подписать сделку после выборов. Любой другой вариант для них бессмыслен. Они хотят посмотреть, как я выступлю на этих выборах», — заявил президент США. С другой — он тут же призвал другие страны к экономической изоляции Ирана и допустил дальнейшее ужесточение мер. «Превращу ли я их страну в ад, где не будет ни шанса на выживание, ни будущего?» — задался вопросом Трамп, в очередной раз пригрозив уничтожением Исламской Республики в случае отсутствия договоренностей.

Риторика эта, впрочем, не нова. Трамп неоднократно обещал стереть Иран с лица земли — и делал подобные заявления после очередного объявления о якобы полном разгроме Тегерана. После выступления он уточнил, что переговоры по иранскому вопросу ведутся, но не напрямую: посланники Стив Уиткофф и Джаред Кушнер встречались с посредниками, представляющими иранскую сторону.

Контекст нынешнего обострения принципиален. Мирные переговоры сорвались в июле — после подписанного в июне «меморандума о взаимопонимании». Тогда американская сторона инициировала военную эскалацию, возобновив массированные авиаудары по иранским целям и фактически нарушив меморандум о прекращении огня, подписанный Трампом и президентом Ирана 17 июня. В воскресенье центральное военное командование Ирана сообщило о получении разведданных, указывающих на подготовку США к возобновлению военных действий при поддержке региональных союзников. Ответ Тегерана был сформулирован жестко: любая новая операция чревата ответными мерами «без каких-либо ограничений или исключений».

Конфликт длится почти семь месяцев. Ни одна из сторон не демонстрирует готовности к существенным уступкам. Иранский демарш с Ормузским проливом — попытка переломить эту логику, предложив Вашингтону осязаемую экономическую выгоду в обмен на политические шаги. Открытие пролива в течение недели — это не жест доброй воли, а разменная монета. Вопрос лишь в том, готов ли Белый дом торговаться до выборов или предпочтет отложить сделку на послеэлекторальный период, как намекнул сам Трамп. Пока же обе стороны продолжают говорить на языке силы, оставляя дипломатии лишь узкую полосу для маневра.