Конфликт Саудовской Аравии и Йемена: Турция не спешит с прямой военной помощью Эр-Рияду

Анкара подтверждает готовность помочь Эр-Рияду в его противостоянии с йеменскими хуситами, но делает это с осторожностью, которая сама по себе красноречивее любых заявлений. Несколько военно-транспортных самолетов с турецкими военнослужащими уже отправились в Саудовскую Аравию, а глава МИД Турции Хакан Фидан публично заверил: «Мы держим своё слово». Речь идет о Мекканском оборонном пакте, заключенном в августе 2026 года между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном — соглашении, которое в прессе уже окрестили «мусульманским НАТО».

Повод для демонстрации союзнической солидарности более чем серьезный. Хуситы из движения «Ансар Алла», опирающиеся на поддержку Ирана и прочные позиции в Северном Йемене, усилили ракетные и дроновые атаки по западным районам Саудовской Аравии. Эр-Рияд сообщил о перехвате баллистической ракеты, а рядом с аэропортом имени короля Халида загорелась топливная база. На этом фоне Фидан в эфире NTV заявил, что у Саудовской Аравии могут возникнуть «определённые военные потребности, особенно в отношении некоторых технических вопросов», и Анкара не видит проблем с их удовлетворением.

По данным дипломатических источников, речь может идти о развертывании самолетов, операторов и технического персонала — вероятно, начиная с октября, после ратификации Мекканского пакта турецким парламентом. Турция также не исключает участия в многонациональных военно-морских силах под руководством Эр-Рияда для защиты судоходства в Красном море и в районе Баб-эль-Мандебского пролива.

Однако за громкими словами о солидарности просматривается куда более сдержанная реальность. Анкара и Исламабад демонстрируют поддержку Эр-Рияду по большей части словами и демонстрационными акциями, предусмотрительно не беря на себя обязательств по масштабному военному вмешательству. Историческая память здесь работает против энтузиазма: попытка насеровского Египта вмешаться в гражданскую войну в Йемене во второй половине 1960-х обернулась колоссальными потерями и полным политическим фиаско. Повторять этот опыт в Анкаре, судя по всему, не торопятся.

Конфликт в Йемене бросает серьезный вызов сплоченности нового альянса. Турция оказывается перед непростым выбором: с одной стороны — союзнические обязательства перед Эр-Риядом, с другой — сохраняющиеся контакты с Тегераном, которые Анкара использует как инструмент для снижения напряженности. Эта двойная игра гипотетически позволяет Турции одновременно поддерживать Саудовскую Аравию военными средствами и выступать посредником, что дает ей дополнительный вес в региональной политике.

Между тем расширение конфликта уже создает угрозы далеко за пределами зоны боевых действий. Саудовская Аравия была вынуждена приостановить работу стратегически важного нефтепровода Восток — Запад. Saudi Aramco уведомила как минимум два НПЗ, что в следующем месяце они не получат нефть по долгосрочным контрактам. Нефтепровод запущен на пониженной мощности, и последствия этого решения уже ощутимы в Европе. Мировой энергетический рынок получает очередной сигнал о хрупкости поставок из региона Персидского залива.

Примечательно, что все эти события совпали с 81-й сессией Генеральной Ассамблеи ООН, куда съехалась добрая половина мировых лидеров. Реджеп Эрдоган не упустил возможности в очередной раз — уже шестнадцатый по счету — выступить с высокой трибуны в Нью-Йорке. В программной публикации для Bloomberg он представил наиболее радикальную версию своей давней идеи о «мире шире пяти»: упразднение права вето, отказ от бессрочного членства и формирование Совбеза ООН путем выборов в Генеральной Ассамблее на ограниченный срок.

Мекканский пакт в этой логике выглядит частью формирующегося нового миропорядка — во всяком случае, в его турецкой интерпретации. Символично, что местом для неформальных переговоров Эрдогана в Нью-Йорке вновь стал «Турецкий дом» напротив здания ООН, который турецкий лидер систематически использует как собственную резиденцию. Среди гостей на сей раз — премьер-министр Грузии, наследный принц Кувейта и глава Президентского совета Ливии Мухаммед аль-Манфи. С последним Эрдоган подчеркнул, что Анкара не согласится ни на какую формулу, которая не отвечает интересам Ливии, — хотя какая именно формула отражает интересы расколотой на племена и вооруженные группы страны, осталось фигурой умолчания.

Турецким медиа удалось создать впечатление ажиотажа вокруг персоны Эрдогана на полях Генассамблеи: представители многих государств Глобального Юга были замечены на территории «Турецкого дома». Медийная картинка Турции как фронтмена и провозвестника интересов Глобального Юга отработана в лучших традициях пропаганды. Но за этой картинкой не отменяется более прозаичная повестка. Всеобщие президентские и парламентские выборы в Турции должны состояться не позднее 2028 года, а возможно, и раньше. Если Эрдоган не пойдет на досрочные выборы, ему придется в кратчайшие сроки решать крайне трудноразрешимую проблему преемника. Услуги Саудовской Аравии в противостоянии хуситам едва ли убедят турецкий электорат в эффективности политики властей так, как убедили бы экономические успехи — пусть даже скромные.

Пока Анкара балансирует между союзническим долгом и собственной осторожностью, конфликт в Йемене продолжает размывать границы между региональной войной и глобальной экономикой. И чем дольше он тянется, тем меньше остается пространства для той самой «стратегической автономии», о которой так любят говорить в Анкаре.