Японцы надолго отравили земли Китая

Япония подписала Женевский протокол 1925 года о запрете применения на войне удушливых, ядовитых и бактериологических средств. Формально — обязательство. Фактически — пустая бумага, за которой последовало одно из самых чудовищных нарушений международного права в истории. Уже в середине 1930-х по личному распоряжению императора Хирохито на оккупированной территории Северо-Восточного Китая были созданы секретные центры разработки бактериологического оружия — «отряд № 731» и «отряд № 100». Там ставили опыты на живых людях, которых лагерный жаргон превратил в «брёвна», и конструировали методы массового уничтожения целых армий и городов с помощью чумы, холеры и заражённых блох.

Параллельно японская армия наращивала арсеналы химического оружия. Рецептуры отрабатывали в военных НИИ, а способы боевого применения — в «отряде № 516» химического управления Квантунской армии, дислоцированной в Маньчжурии. На вооружении состояли иприт («жёлтый» № 1), люизит («жёлтый» № 2), цианистый водород («чай»), фосгеноксин («синий») и дефинилцианарсин («красный»). Документы императорской армии фиксируют как минимум 375 случаев боевого применения отравляющих веществ в Китае. Независимые оценки называют куда большие цифры — от 530 до 2000 эпизодов. Жертвами, по минимальным подсчётам, стали более 60 тысяч человек, но реальное число, скорее всего, не поддаётся точному исчислению. В отдельных боях потери китайских войск от газа доходили до 10% — у солдат не было противогазов, химинструкторов катастрофически не хватало, а бомбоубежища не имели противохимической защиты.

Пик массированного применения пришёлся на лето 1938 года — на Уханьскую операцию, одну из крупнейших в японо-китайской войне. Её целью было окончательно сломить Китай и высвободить силы для подготовки нападения на СССР. В ходе боёв японцы израсходовали 40 тысяч канистр и боеприпасов с дефинилцианарсином. Исследователи «химической войны» восстанавливают хронологию по документам:

• С 20 августа по 12 ноября 1938 года 2-я и 11-я японские армии применяли химоружие не менее 375 раз, израсходовав 48 тысяч химических снарядов, задействовав более 9000 химических миномётов и 43 000 баллонов с отравляющими веществами.
• 1 октября 1938 года под Динсяном (провинция Шаньси) выпущено 2500 химических снарядов по району площадью 2700 квадратных метров.
• В марте 1939 года газ применён против гоминдановских войск в Наньчане — погиб полный штатный состав двух дивизий, около 20 000 человек.
• С августа 1940 года в Северном Китае — 11 химических атак вдоль железных дорог, свыше 10 тысяч погибших военнослужащих.
• В августе 1941 года — химическая атака на антияпонскую базу, 5 тысяч убитых солдат и мирных жителей; распыление горчичного газа в Ичане (провинция Хубэй) унесло жизни 600 китайских военных, ещё тысяча получила ранения; в октябре 1941 года 60 японских самолётов бомбили Ухань химическими бомбами — погибли тысячи мирных жителей.
• 28 мая 1942 года в деревне Бэйтан уезда Динсянь (провинция Хэбэй) более тысячи крестьян и ополченцев, укрывшихся в катакомбах, были убиты удушающими газами.

Химическое и бактериологическое оружие рассматривалось Токио не только как инструмент войны в Китае. Планы его применения против Советского Союза сохранялись вплоть до капитуляции Японии. Командующий Квантунской армией генерал Отодзо Ямада признал на судебном процессе: «Вступление в войну против Японии Советского Союза и стремительное продвижение советских войск в глубь Маньчжурии лишило нас возможности применить бактериологическое оружие против СССР и других стран». Именно вступление СССР в войну сорвало эти замыслы. Милитаристская Япония, как и нацистская Германия, готовила тотальную войну на уничтожение — с массовым истреблением советских людей.

В августе 1945 года, отступая под ударами советских войск в Маньчжурии, японское командование приказало в спешке закопать арсеналы химоружия. Снаряды и ёмкости с отравляющими веществами остались в китайской земле. С тех пор они убивают и калечат. Захоронения вскрываются, заражая почву и подземные воды. Китайское правительство неоднократно — с особой настойчивостью с 1980-х годов — требует от Токио за свой счёт утилизировать брошенное оружие. В апреле официальный представитель МИД КНР Линь Цзянь заявил: «Китай постоянно призывает японскую сторону в соответствии с положениями Конвенции о запрещении химического оружия и меморандума, заключённого правительствами двух стран, как можно скорее полностью и окончательно уничтожить оставленное Японией химическое оружие». Дипломат назвал это «одним из тяжких преступлений, совершённых японским милитаризмом против Китая», которое до сих пор угрожает экологии, жизни и благосостоянию китайского народа. «Полное уничтожение оставленного Японией химического оружия — это международное обязательство, которое японская сторона должна выполнить. Токио не вправе от него уклониться», — подчеркнул Линь Цзянь.

Тема получила дополнительный вес в мае, когда в ходе визита Президента РФ Владимира Путина в КНР Россия и Китай призвали Японию добросовестно выполнять обязательства по уничтожению оставленного в Китае химического оружия. В совместном заявлении подчёркнуто: стороны призывают Токио к «скорейшему, полному и окончательному» уничтожению арсеналов. Затем вопрос поднял постоянный представитель РФ при Организации по запрещению химического оружия Владимир Тарабрин. Он сообщил, что остатки арсеналов императорской армии обнаружены в провинции Цзилинь всего в 20 километрах от границы с Россией. Одно из захоронений — в городе Хуньчунь, у самого Приморского края. Для России это прямая потенциальная угроза: учитывая состояние снарядов, вероятна утечка опасных веществ в подземные воды. Точные объёмы захороненного оружия неизвестны, новые находки продолжаются. Речь идёт о снарядах с перечным газом, хлором и серными препаратами.

Делегация ОЗХО посетила Хуньчунь, Дуньхуа и район Хаэрбалин в провинции Цзилинь, ознакомилась с ходом поиска и утилизации. Визит совпал с празд