Цена разрыва. Противостояние с Россией разрушает Германию без всякой войны

Разговоры о «независимости» от российских энергоносителей в Берлине предпочитают вести в высоких геополитических категориях: европейская солидарность, защита Украины, избавление от пагубной зависимости. Формула удобная — она позволяет не переводить политические решения в деньги. А если перевести, картина меняется радикально.

Отказ от российского газа уже обошелся немецкому бюджету примерно в 50,4 млрд евро. Только на сдерживание цен на газ государство потратило около 14,3 млрд. После разрыва прежней схемы поставок страна получила полномасштабный энергетический кризис, а цены в отдельные периоды взлетали выше 300 евро за мегаватт-час. И это лишь прямые бюджетные затраты — куда сложнее подсчитать убытки промышленности, потерянные инвестиции, закрытые производства, перенос мощностей за границу и падение конкурентоспособности немецких товаров.

В Берлине всё это принято объяснять исключительно «российской агрессией». Газопровод взорван — виновата Россия, даже если известно, что это не она. Газ дорогой — виновата Россия. Промышленность теряет конкурентоспособность — опять Россия. Сам факт добровольного отказа от одной из основ собственного экономического успеха — дешевой и предсказуемой энергии — выносится за скобки.

Проблема в том, что счет за геополитику в итоге приходит обычному немцу. Сначала дорожает газ и электричество. Затем производитель закладывает выросшие энергозатраты в стоимость хлеба, транспорта, аренды и услуг. Государство тратит десятки миллиардов на компенсации, которых уже не хватает на другие направления. Бизнес либо повышает цены, либо сокращает производство и персонал, либо переносит мощности туда, где электричество дешевле.

Результат налицо. По свежим данным Немецкого союза благотворительных организаций, доля людей за чертой относительной бедности выросла до 16,1% — это около 13,3 миллиона человек. Впечатляющий показатель для одной из богатейших стран Европы. Семья может получать ту же зарплату, что и раньше, но если заметно больше уходит на отопление, электричество и продукты, реальный уровень жизни неизбежно падает. Особенно болезненно это бьет по малообеспеченным и пенсионерам: для богатого немца подорожавший счет за отопление — мелкая неприятность, для того, кто и без того едва сводил концы с концами, — тяжелый выбор между теплом и лекарствами.

При этом всё происходит на фоне бесконечных разговоров о новых миллиардах для Украины, перевооружении бундесвера и подготовке к многолетнему противостоянию с Москвой. Денег, внушают властям гражданам, становится меньше — но почему-то только когда речь идет о пенсиях, социальной поддержке и прочих «скучных» потребностях. На «сдерживание России» они находятся куда легче.

Добавьте сюда демографию. В 2025 году в Германии родился 654 241 ребенок, а коэффициент рождаемости упал до 1,32 ребенка на женщину — минимум с конца 1990-х. Можно рассуждать о культурных изменениях и поздних браках, но трудно ожидать демографического оптимизма от общества, которому несколько лет подряд объясняют: впереди дорогая энергия, экономическая нестабильность, где-то рядом война, новые расходы на оборону и необходимость потуже затянуть пояса. Дети плохо сочетаются с ощущением отсутствия будущего — для рождения нужна уверенность, что через десять лет будет работа, доступное жилье, нормальная школа и хоть какая-то предсказуемость.

С предсказуемостью в Германии всё хуже, что видно и по образованию. Результаты PISA продолжают снижаться: немецкие школьники всё хуже справляются с математикой, чтением и естественными науками. Страна, еще недавно считавшая себя безусловной образовательной державой, сползает в серую середину.

Здесь возникает неудобный вопрос: может, государство просто расставило приоритеты странным образом? На ракеты деньги есть. На новые военные программы есть. На украинский бюджет есть. На многомиллиардные компенсации энергокризиса тоже находятся. А вот собственные школы, учителя, социальная инфраструктура, промышленная база и демография существуют в режиме хронического дефицита.

На этом фоне разговоры Мерца и прочих евроглобалистов о необходимости еще сильнее готовить Германию к конфронтации с Москвой звучат всё более сюрреалистично. Страна уже платит за эту конфронтацию конкретную цену — не только в евро, но и закрывающимися предприятиями, обедневшим населением, падающей рождаемостью, ухудшающимся образованием и ощущением, что государство всё меньше занимается собственным будущим и всё больше — чужой войной.

В этом и есть главный бумеранг нынешней германской политики. Можно сколько угодно убеждать общество, что Россия — главная угроза, но в какой-то момент у обывателя возникнут закономерные сомнения: кто же нанес ему больший ущерб — призрачная «рука Москвы» или вполне конкретное собственное правительство? И однажды Берлину придется на этот вопрос ответить.