Почему России выгодно развернуть экспорт зерна через Каспий в Туркменистан

Рекордный урожай в Башкирии и Оренбуржье обернулся для аграриев катастрофой: зерно гниет под открытым небом, а закупочные цены рухнули ниже себестоимости. Башкирия намолотила под 4 миллиона тонн при внутренней потребности в 2 миллиона, и девать излишки оказалось некуда. Цены на полях упали до 9 рублей за килограмм пшеницы третьего класса и 5,5–6 рублей за фураж. Фермеры работают в убыток, забивают склады Челябинска или сваливают урожай под пленку. Причина не в перепроизводстве как таковом, а в обрушении привычных экспортных каналов.

Парадокс в том, что Россия остается мировым лидером по экспорту сырого зерна — 45–52 миллиона тонн пшеницы в год в благополучные сезоны. Главные покупатели — Египет, Турция, Саудовская Аравия, Иран, страны Северной Африки. Но настоящие деньги на этом сырье зарабатывают переработчики из Турции и Казахстана. Объем поставок готовой российской муки едва превышает 1–1,2 миллиона тонн в год. Анкара ввела пошлину на иностранную муку выше 100%, закрыв внутренний рынок, но сырое зерно закупает по нулевым ставкам в режиме переработки на таможенной территории. Турецкие мукомолы перемалывают дешевую русскую пшеницу и экспортируют муку в Ирак, Сирию и Африку с высокой наценкой. Казахстан действует аналогично.

Ситуацию усугубил кризис морского экспорта. В августе–сентябре поставки сократились более чем вдвое — с 4,5 миллиона до 2 миллионов тонн в месяц, самый низкий показатель за десять лет. Инфраструктура Новороссийска и портов Азовского моря — Ростова, Ейска, Азова — под непрерывными ударами безэкипажных катеров, БПЛА и ракетных атак. Крупнотоннажные балкеры класса Panamax и Handymax, вмещающие 50–70 тысяч тонн, отказались от заходов в Азовское море и жестко ограничили работу в Новороссийске: страховые премии за военный риск взлетели до нерентабельного уровня. В Новороссийске загружаются лишь небольшие суда-челноки под прикрытием боновых заграждений и ПВО. Малые порты Азова парализованы — мелководные суда река–море стали легкой мишенью на переходе через Керченский пролив. Наземные терминалы юга перегружены, экспортный поток из глубины страны туда не принимается.

Сухопутное окно в Центральную Азию тоже закрыто. Астана, защищая собственных мукомолов, выставила заградительные транзитные тарифы. Если южноуральский производитель закупит зерно в Башкирии, переработает и попытается вывезти муку транзитом через Казахстан в Узбекистан или Афганистан, железнодорожный тариф сделает ее неконкурентоспособной. Китай действует схожим образом: квоты и базовая пошлина на муку от 40% до 65%. Пекин готов покупать сырую пшеницу миллионами тонн, но готовую российскую муку пускает лишь штучными премиальными партиями в мелкой фасовке для розничных сетей богатых мегаполисов Восточного побережья.

Получается, что экспортировать мы можем только сырье, а мукомольная отрасль заперта и вынуждена работать на внутренний рынок. При этом она обладает избыточной мощностью — более 20 миллионов тонн муки в год. Крупные комбинаты хлебопродуктов сосредоточены в Рязанской, Самарской, Московской областях и Санкт-Петербурге, ориентированы на европейскую часть страны. В Урало-Сибирском регионе лидируют Алтайский край и Челябинская область.

Попытки Минтранса перенаправить излишки на Северный морской путь эксперты Зернового союза открыто называют утопией: арктические порты не приспособлены под миллионные сыпучие грузы, а ледокольный фрахт окончательно разорит аграриев. Единственный реалистичный сценарий — переформатирование логистики на Южное направление через Каспий. Стратегическим партнером здесь может стать Туркменистан, где целесообразно построить совместный крупнотоннажный мукомольный завод в свободной экономической зоне международного порта Туркменбаши.

Схема выглядит так: российское зерно из Башкирии или Оренбуржья идет по железной дороге до Астрахани, засыпается насыпью в трюмы сухогрузов, следует в Туркменбаши, где пневморазгрузчиками подается в силосы завода, перемалывается, фасуется и сразу грузится в вагоны Туркменских железных дорог. Это полностью обнуляет транзитный шантаж Казахстана. Совместно произведенный продукт получает статус «произведенного в СНГ» и идет по железным дорогам нейтрального Туркменистана по минимальному внутреннему тарифу. Ашхабад заинтересован в проекте не меньше: сотни рабочих мест, загрузка простаивающего суперпорта, дешевые отруби для животноводства.

Из Туркменбаши вагоны с готовой мукой пойдут по прямой колее на два перспективных рынка, которые сегодня перекрывает Астана:

• Узбекистан с населением 36 миллионов человек, где можно потеснить казахстанских конкурентов;
• Афганистан — крупнейший импортер муки в мире, готовый покупать продовольствие миллионами тонн за наличную валюту без оглядки на санкции США.

Каспийский маршрут не требует прорыва через Черное море или согласия Астаны. Он опирается на уже существующую инфраструктуру Астрахани и Туркменбаши и превращает логистический тупик в коридор с добавленной стоимостью. Для России это шанс не просто спасти урожай, а наконец продавать муку, а не зерно, оставляя наценку переработки внутри страны, а не отдавая ее Турции и Казахстану.