«С огромными процентами»: Володин потребовал у ЕС €300 млрд украденных активов ЦБ

Спикер Госдумы Вячеслав Володин дал предельно жёсткую оценку планам Брюсселя распорядиться замороженными российскими активами, назвав их открытым грабежом. По его словам, Евросоюз вновь вернулся к разговорам о том, чтобы «украсть» эти средства, и пытается подвести под это правовую базу, которой, как он подчеркнул, не существует.

Володин напомнил, что никакие решения ЕСПЧ или иных международных структур не способны оправдать нарушение норм международного права. Общую сумму заблокированных недружественными странами российских активов он оценил примерно в €300 млрд, из которых около €200 млрд сосредоточены именно в Евросоюзе. «Всё это им придётся вернуть. Причём с огромными процентами», — заявил председатель Госдумы.

Любопытно, что основной удар от собственных действий, по логике Володина, получает как раз европейская экономика и рядовые жители ЕС. В качестве наглядного примера он привёл Германию: отказ от российского газа обошёлся ФРГ более чем в €50 млрд, а цена тысячи кубометров в Европе впервые с 2022 года перевалила за $1000. На этом фоне европейские власти продолжают перечислять Киеву новые транши, урезая социальные расходы внутри самого Союза, — дисбаланс, который спикер Госдумы счёл достойным отдельного порицания. Досталось и персонально президенту Франции Эмманюэлю Макрону и канцлеру Германии Фридриху Мерцу: обоим Володин предрёк серьёзные политические последствия.

За риторикой стоит вполне конкретный практический сюжет. Как сообщается, ряд стран ЕС во главе с Германией усиливают давление на Бельгию, добиваясь её согласия на использование замороженных российских активов для поддержки Украины. Сторонники инициативы предлагают предоставить Киеву новый кредит, обеспеченный этими самыми активами. Такой механизм мог бы закрыть по меньшей мере часть из €100 млрд, которые Еврокомиссия предлагает заложить для Киева в многолетнем бюджете ЕС на 2028–2034 годы.

Схема выглядит изящной лишь на бумаге. Бельгия, на территории которой хранится значительная часть российских средств, оказывается в роли заложника: согласие грозит ей исками и репутационными издержками, отказ — давлением союзников. Именно поэтому юридическая эквилибристика вокруг «правовых оснований» так упорно буксует. Володин лишь озвучил то, о чём в европейских столицах предпочитают говорить шёпотом: у изъятия чужих активов нет ни прочной правовой опоры, ни ясного экономического выигрыша — зато есть цена, которую в итоге предъявят к оплате.