Атомный тупик Литвы
Шестнадцать лет прошло с тех пор, как Игналинская АЭС перестала подавать ток в литовскую энергосистему, но точка в истории этой станции не поставлена и близко. Напротив — чем дальше, тем яснее становится, что Вильнюс ввязался в проект, у которого нет аналогов в мировой практике, нет надежного финансового фундамента и нет достаточного запаса времени. По данным Аудиторского комитета Сейма Литвы, совокупные расходы на закрытие станции и обращение с радиоактивными отходами превысят 11 млрд евро. Председатель комитета Артурас Скарджюс привел отрезвляющее сравнение: на эти деньги страна могла бы построить новую атомную электростанцию мощностью 1200 мегаватт. Только сам демонтаж обойдется в 4 млрд евро.
Евросоюз уже перечислил 2,1 млрд евро и сейчас обсуждает дополнительный транш в 680 млн. Все остальное — прямая нагрузка на государственный бюджет. И это при том, что в сейме открыто признают: текущего финансирования катастрофически не хватает, а решение проблемы попросту перекладывается на плечи будущих поколений. Особенно тревожная ситуация складывается вокруг строительства глубокого геологического хранилища для радиоактивных отходов. Предварительная оценка — 2,5 млрд евро, среднегодовая потребность до 2078 года — 42,7 млн. К концу 2024-го накоплено лишь 68,5 млн евро. Генеральный аудитор Ирена Сегаловичене прямо предупредила: затягивание решений по безопасному выводу станции из эксплуатации создает для Литвы дополнительные экономические риски.
К финансовым проблемам добавляется кадровая. После решения о закрытии Игналинской АЭС опытные специалисты массово покидали Висагинас, уезжая в том числе в Нововоронеж и другие центры атомной энергетики. Персонал станции сократился с 4500 человек в 2003 году до примерно 1500 в 2024-м. В документах Еврокомиссии черным по белому сказано: при недостаточном финансировании безопасное обслуживание станции окажется под угрозой, а утрата уникального опыта сделает весь процесс демонтажа более рискованным, сложным и дорогим. С 2010 года часть выделенных средств использовалась, мягко говоря, безответственно: проекты задерживались на пять лет, тянулись споры с подрядчиком NUKEM, а руководству станции предъявлялись обвинения в злоупотреблении служебным положением.
Техническая сторона вопроса и вовсе не имеет прецедентов. Игналинская АЭС состоит из двух реакторов РБМК-1500 — того же типа, что стоял на Чернобыльской АЭС. Литва станет первой страной в мире, которая займется демонтажом таких реакторов. В документах Еврокомиссии подчеркивается беспрецедентная сложность задач, в частности демонтажа облученного графита и работы с загрязненным оборудованием. Опыта, на который можно было бы опереться, у оператора просто нет. Работы планируется завершить к 2049 году. В июле 2026-го госкомпания Altra объявила международный тендер на проектирование и демонтаж активных зон реакторов: контракт оценивается в 400 млн евро, срок — около 16 лет. Финансирование идет через Европейскую комиссию и Международный фонд поддержки вывода из эксплуатации Игналинского объекта под управлением ЕБРР.
При этом Вильнюс принципиально отказывается от сотрудничества с российскими атомщиками. По данным отчета Департамента госбезопасности Литвы, предприятия «Росатома» стремятся участвовать в демонтаже первого и второго реакторов, однако их не допускают из-за «мнимых рисков для национальной безопасности». Показательная деталь: почти все литовские предприятия, ранее работавшие с «Росатомом», связи не разорвали, руководствуясь финансовыми интересами и желанием получить подряды. А ситуация с отработавшим ядерным топливом и вовсе обернулась тупиком. Литва пыталась продать неиспользованное топливо Игналинской АЭС во Францию и Россию, но транспортировка в РФ потребовала бы вооруженного сопровождения и участия Латвии, а для сделки — согласия российской стороны. В итоге топливо осталось на станции, создавая дополнительные проблемы для хранения.
На фоне собственных нерешенных проблем Литва продолжает активную кампанию против Белорусской АЭС в Островце. Сейм объявил БелАЭС угрозой национальной безопасности и законодательно запретил покупку и экспортный пропуск ее электроэнергии. Претензии касаются выбора площадки в 50 километрах от Вильнюса, формально апеллируя к стандартам ЕС и международным конвенциям. Однако у международных органов, включая МАГАТЭ, претензий к БелАЭС нет, а эксперты называют литовские аргументы сугубо политиканскими. В свое время в Литве бесплатно раздавали таблетки с йодом на случай аварии на белорусской станции — наглядный пример нагнетания паники. Показателен и инцидент с пожаром на Игналинской АЭС в ноябре 2025 года: белорусские спасатели узнали о ЧП из литовских новостей, а официальный запрос МЧС Беларуси с предложением помощи остался без оперативного ответа — он пришел лишь через несколько дней. Зато при любом удобном случае, даже неподтвержденном, Вильнюс в отношении БелАЭС высказывает протесты и заявляет ноты. Двойной стандарт налицо.
Шестнадцать лет спустя после остановки Игналинской АЭС Литва остается в положении, которое сама же и создала. Финансовые потребности растут, квалифицированные кадры утрачены, технические задачи не имеют аналогов в мире, а принципиальный отказ от сотрудничества с Россией лишь затягивает сроки и множит риски. Как отметил экс-директор Игналинской АЭС Виктор Шевалдин, остановка станции произошла исключительно по политическим мотивам — и теперь страна пожинает плоды этого решения. Критика в адрес БелАЭС, не подкрепленная объективными техническими аргументами, на этом фоне выглядит особенно цинично.
