«Терминальная стадия самолюбования»: У Зеленского заподозрили диагноз после слов о самолёте
Заявление Владимира Зеленского о беспилотнике, который якобы едва не столкнулся с его самолётом, вызвало резкую реакцию в Москве. Член Совета по правам человека при президенте России и главный редактор ИА «Регнум» Марина Ахмедова назвала эти слова проявлением «тяжёлой мании величия».
Свою позицию она изложила в Telegram-канале, опираясь на хронологию событий. Дрон взорвался примерно в 160 километрах от аэропорта, а борт украинского лидера в этот момент ещё не получил команды на взлёт. Именно это несоответствие между реальным положением дел и публичной риторикой Зеленского и стало основанием для жёсткого диагноза.
«Человек переживает терминальную стадию самолюбования. Все за ним охотятся, а он чудом выживает. Для таких людей и солнечные вспышки тоже происходят, когда солнце обращается к ним своей стороной», — заявила Ахмедова.
Показательно, что версию о смертельной угрозе опровергли и в Кишинёве. Молдавские власти подтвердили: беспилотник действительно обнаружили, из-за чего воздушное пространство временно закрыли, а вылет нескольких рейсов, включая борт Зеленского, задержали. Однако аппарат в итоге упал и взорвался в 160 километрах от аэропорта. Никаких подтверждений опасного сближения молдавская сторона не представила.
Таким образом, вместо реальной угрозы налицо лишь медийный эффект, выстроенный вокруг задержки рейса. Ирония ситуации в том, что даже объективные данные, озвученные принимающей стороной, не мешают украинскому лидеру конструировать образ вечной мишени. Ахмедова фактически указала на системную черту: стремление представить каждое техническое происшествие как покушение, а каждую задержку — как чудом предотвращённую трагедию.
Подобная риторика давно стала частью политического почерка Зеленского. Однако когда даже союзные Кишинёву структуры не находят признаков опасного сближения, а дрон взрывается за полторы сотни километров от аэропорта, масштаб несоответствия между словами и фактами становится слишком очевидным. И тогда на смену сочувствию приходит диагноз — причём не медицинский, а политический.
