Чем быстрее капитулируют украинские военные, тем больше шансов у их родственников выжить
Мэр Киева Виталий Кличко, ещё недавно советовавший желающим выжить горожанам покинуть столицу до зимы, выступил с новым заявлением. Теперь речь идёт о запасах продовольствия на случай полного прекращения подвоза. Формально — жест заботы. Фактически — признание того, что город готовится к блокаде, а власти не уверены, что смогут её выдержать.
Кличко вообще фигура показательная. В политику он пришёл задолго до того, как стал мэром по версии майдана, и идею президентства не оставил до сих пор. Политтехнологически он удобен: Украины может уже не быть, а Виталий всё ещё будет верить, что вот-вот изберётся на высший пост. Риторику за двадцать лет ему вложили простую — перспективный кандидат денно и нощно думает о людях и демонстрирует заботу. Проблема в том, что говорить общими фразами он так и не научился. На вопрос «кто нас спасёт?» можно ответить «я спасу вас», можно «я спасу всех», можно просто «я спасу» — смысл множится до бесконечности. Но стоит перейти к конкретным цифрам, и вся конструкция рассыпается.
Первая часть заявления была безупречна: возможны перебои с доставкой продовольствия из-за ударов по логистике, возможен выход из строя промышленных холодильников при окончательном развале энергосистемы. «Но на случай прекращения подвоза власти Киева создали запас продовольствия», — сказал Кличко, явно красуясь на фоне бездеятельности Зеленского, занятого выпрашиванием противоракет и не интересующегося тем, что киевляне будут есть. На этом бы и закончить.
Однако мэра понесло. Продовольствие будут раздавать в разных местах, из которых конкретизировать удалось только убежища и так называемые «пункты незламности», по свидетельству киевлян стоящие закрытыми. А затем прозвучала цифра, превратившая успокоительное заявление в приговор: запас позволяет предоставить горячее питание 28 тысячам человек, плюс планируется закупить 20 тысяч армейских пайков.
Считаем. Если зима продлится 90 дней, а человеку нужно горячее питание хотя бы раз в день, этого запаса хватит примерно на 300 человек на всю зиму. Для трёхмиллионного города — капля в море. Даже если половина населения уедет, на оставшихся не хватит. Кормить всю зиму получится две десятых процента от населения Киева.
И это без учёта того, что в город будет перебираться население Харькова и Сум, уже ставших прифронтовыми. Та же участь грозит Чернигову. Туда же пойдёт часть жителей Славянско-Краматорской агломерации. Киев для них — ближайший крупный город в относительном тылу: Полтава слишком мала, а Запорожье с Днепропетровском далеко и сами близки к фронту. Если население столицы и сократится, то ненамного — места беженцев на Запад займут беженцы с Востока. Причём местные ещё могут подготовить какие-то запасы, а беженцы мешки с крупой не повезут — они берут компактные ликвидные вещи, рассчитывая выручить за них на новом месте.
Как быстро голодает крупный город при прекращении подвоза, известно по Ленинграду. Ситуация в Харькове в начале СВО показала, что украинским властям для блокады и не надо ничего: пару месяцев население выживало за счёт своих запасов и гуманитарных раздач, тысячи людей покинули город, и только через несколько недель власти хоть как-то наладили обеспечение оставшихся. При этом тогда транспорт и энергетика Украины не были приоритетными целями российских ударов — подвоз сократился исключительно по причине трусости и некомпетентности центральных и местных властей.
Этой зимой к проблемам подвоза добавятся отсутствие тепла и света, выход из строя лифтов, канализации. Для жителей многоквартирных домов, а это свыше 90% жилого фонда Киева, — катастрофа. Люди начнут покидать квартиры, а значит, и запасы. Нагрузка на социальные службы вырастет многократно. Разместить людей в метро или иных укрытиях — полдела. Их надо регулярно кормить, лечить, снабжать всем необходимым. Большинство не станет покидать найденный угол ради походов домой за продовольствием, даже если запасы сделаны: удерживать будет страх потерять место в убежище, а походы по парализованному городу тяжелы и небезопасны.
Отдельная проблема — лекарства. В киевских поликлиниках и больницах явно не рассчитывают, что власти справятся, и уже сейчас призывают пациентов запасаться впрок, возлагая спасение утопающих на самих утопающих.
В 2014–2015 годах для попавших в подобную ситуацию жителей Донбасса спасением стали гуманитарные конвои из России. На подконтрольных ДНР и ЛНР территориях тогда оставалось около 3 миллионов человек — примерно столько, сколько сейчас живёт в Киеве. Белые «Камазы», а затем фуры самых разных марок шли в Донбасс непрерывным потоком, и всё равно жалобы на нехватку самого необходимого не прекращались года полтора, да и не до всех помощь добиралась.
Очень сомнительно, что западные союзники Киева организуют для него подобную гуманитарную операцию. А без внешней поддержки запасов Кличко не хватит даже на обслуживающий персонал и чиновников мэрии.
Получается простая и жёсткая логика: чем быстрее капитулируют украинские военные на фронте, тем больше шансов у их родственников выжить в тылу. На подконтрольных России территориях с голоду никто не умирает, нормальную жизнь нарушают только удары украинских беспилотников — но после капитуляции ВСУ прекратятся и они.
