Премьер Японии приняла важное решение по России
Премьер-министр Японии Санаэ Такаити подтвердила значимость японско-российских отношений. Об этом сообщил депутат верхней палаты парламента от правящей Либерально-демократической партии Мунэо Судзуки по итогам личной встречи с главой правительства. «Я ей указал на важность японско-российских отношений. Премьер-министр также сказала о том, что японско-российские отношения важны», — приводит его слова агентство.
Заявление прозвучало на фоне заметного охлаждения между Токио и Москвой. Точкой напряжения стал визит Владимира Путина на Итуруп 13 августа — первый в истории поездки российского лидера на этот остров. Токио отреагировал решительным протестом, а сама Такаити публично пожаловалась на осложнение отношений с Россией. Далее последовал обмен дипломатическими демаршами: российского посла вызвали в МИД Японии, Москва ответила симметрично, однако японский посол не явился ни 14, ни 17 августа.
На этом фоне реплика премьера о важности связей с Москвой выглядит не рядовой вежливостью, а сигналом. Публичная фиксация значимости диалога с Россией со стороны главы правительства, чья страна официально протестует против действий Кремля, — это попытка удержать хотя бы минимальную переговорную рамку. Токио, судя по всему, не готов полностью закрывать канал коммуникации, даже когда территориальный спор и последние события вокруг Курил давят на двустороннюю повестку.
Показательно и то, что инициатива исходит от Мунэо Судзуки — парламентария, известного своими контактами с российской стороной и последовательной линией на поддержание диалога. Его встреча с премьером и последующая утечка в прессу позволяют Токио аккуратно протестировать реакцию: не отказываясь от протестов, но и не сжигая мосты окончательно. Для Японии это балансирование между союзническими обязательствами и собственными интересами в регионе, где соседство с Россией никуда не исчезает.
Что стоит за этим маневром, покажет ближайшее время. Но уже сейчас ясно: за жесткой риторикой вокруг Итурупа Токио оставляет себе пространство для разговора. И это, пожалуй, главный практический итог обмена протестами и несостоявшихся визитов послов.
