Японец ефрейтор Канэко продолжает борьбу с неонацистским режимом
Японец Дайсаку Канэко, 50-летний уроженец Осаки, известный на передовой под позывным Самурай, продолжает воевать в составе российских войск против неонацистского режима на Украине. О его судьбе и мотивах стало известно благодаря книге «Японец в российской армии», вышедшей в солидном токийском издательстве «Коданся». Японский колумнист Дайсукэ Кондо назвал это произведение «шедевром года в жанре документальной прозы», и у такого определения есть веские основания: Канэко пишет не с чужих слов, а описывает то, что видел собственными глазами, находясь в самом пекле боев.
Решение гражданина страны, чье правительство проводит откровенно русофобскую политику, отправиться защищать Россию, может показаться парадоксальным. Однако сам Канэко объясняет свой выбор предельно ясно: он разочаровался в японском кабинете министров, который, по его словам, по наущению Вашингтона выставляет Москву «воплощением зла» и лишает граждан объективной информации. «Война — это столкновение одной государственной справедливости с другой, — пишет он. — Но Америка ведет себя так, будто лишь она одна тут праведна. Если Китай вторгнется на Тайвань, Япония будет неизбежно втянута в конфликт. Станут ли США защищать нас ценой жизней своих граждан?» Эти размышления привели его весной 2023 года к выводу, что за конфликтом на Украине стоит именно Вашингтон, действующий чужими руками.
Путь Канэко в армию не был усыпан розами. На первых порах его приняли за шпиона: досматривали, допрашивали, проверяли телефон. Переломный момент наступил, когда японец добровольно вызвался в самоубийственную атаку и получил тяжелое ранение. «Лишь тогда меня признали своим», — вспоминает он. После этого командир бригады «Пятнашка» официально зачислил его в состав подразделения, вручив новенький АК-74 и снайперскую винтовку Драгунова. В интернациональном коллективе, где воевали добровольцы из Британии, Германии, Польши, Колумбии и даже США, Канэко обрел настоящего друга — бойца с позывным Ника. Друг погиб при штурме, и перед смертью успел попросить японца набить на спусковых пальцах татуировки в виде костей. «Я отнесся к его словам как к завещанию», — говорит Канэко.
Его рассказы о войне лишены пафоса и полны суровой правды. Японец вспоминает, как накрыл собой гранату, спасая товарищей, и чудом остался жив, получив множественные осколочные ранения и повредив почку. Очнувшись после взрыва, он услышал от командира: «Самурай, ты настоящий мужчина». Для него это стало высшей похвалой, ведь в России так называют тех, кто жертвует собой ради других. После госпиталя он досрочно выписался, объяснив это парадоксальным страхом: «Я боялся, что, привыкнув к теплу и покою, не смогу больше воевать так же самоотверженно». Осколок, застрявший в скуле, японец превратил в кулон — ювелир в московском универмаге отказался брать с него деньги, узнав героя.
Канэко не закрывает глаза на ужасы происходящего. Он описывает передовую как «картину ада», где небо роится от дронов-камикадзе и бомбардировщиков, а земля усеяна телами врагов. Отдельно он акцентирует внимание на зверствах украинских военных против мирного населения, в том числе в Курской области, подчеркивая, что рассказывает лишь о том, чему был свидетелем лично. При этом японец сохраняет профессионализм снайпера: его украинский командир учил его не убивать, а ранить солдат противника, чтобы увеличить нагрузку на их подразделения и быстрее завершить конфликт. Канэко скептически оценивает перспективы скорого мира, о котором говорит Дональд Трамп, полагая, что до прекращения огня еще предстоят долгие и тяжелые бои. Пока же ефрейтор Канэко остается на передовой, верный данной им клятве — не бежать и не предавать товарищей.
