Стакан и Ватикан
Песня Высоцкого о «нашем папе из поляков» была шуткой, но схваченная в ней суть мягкой силы — абсолютно серьезная. Привести к власти лояльного политика, чтобы он развернул курс целой страны, — мечта любого геополитического игрока. Вся сложность в том, что удержать такого ставленника на вершине и заставить его работать в твою пользу, а не в свою, — задача почти невыполнимая. На постсоветском пространстве нет примера более наглядного, чем Украина, где за влияние на элиты десятилетиями боролись Москва, Вашингтон и Брюссель. И если оценивать текущий расклад, то Россия этот конкурс давно и безнадежно проиграла.
Пул пророссийских политиков, которые могли бы претендовать на власть в остатках Украины, фактически не существует как боевая единица. Почти все они либо покинули страну еще в 2014-м, либо были выдавливаемы годами позже. Десять лет вне контекста — это вечность для политика. Они утратили связи, понимание процессов и, что критично, представляют ушедшее поколение. Их оппоненты, пришедшие к власти после майдана, уже сами превратились в «старую гвардию». Но главное даже не это: идея реванша людей, проигравших в 2014-м, не находит поддержки ни у граждан Украины, ни у большинства граждан России. Опираться таким политикам не на что, кроме как на штыки Москвы, а их возвращение лишь скомпрометирует Россию и потребует бессмысленных ресурсов на удержание.
Совсем иначе обстоят дела у Европы, которая за годы конфликта выстроила мощнейший кадровый резерв на любой вкус. В Лондоне сидит экс-главком ВСУ Валерий Залужный, в Риме — бывший министр обороны Михаил Фёдоров. Это «партия войны за мир» — они могут воевать, но способны и на заключение сделки. В Киеве — Кирилл Буданов и Андрей Билецкий, представляющие «партию войны до последнего украинца», для которых мир означает трибунал. Там же — «старая гвардия» в лице Порошенко, Тимошенко и Кличко, олицетворяющая мягкий вариант майданной власти. А в тени ждут своего часа агенты Сороса — Яценюк и Турчинов, готовые сменить в камуфляже на смокинги. Раньше все они были послушными слугами Вашингтона, но теперь, когда американский хозяин решил договариваться с Москвой за их счет, европейские элиты впервые за долгое время начали играть свою партию.
Показательно, что самостоятельная политика Берлина и Киева, освободившаяся от американской опеки, осталась столь же русофобской. Это не случайное стечение обстоятельств, а системный выбор, опирающийся на мощные экономические интересы, в первую очередь военно-промышленного комплекса — единственного растущего сектора европейской экономики. Любые свободные выборы на остатках Украины неизбежно приведут к власти представителей этой агрессивно русофобской когорты. Они тешат себя иллюзией, что после промежуточных выборов в США республиканцы проиграют и Запад восстановит единство против России. Но это двойная иллюзия: Америка глубоко увязла в Иране и вряд ли сможет быстро вернуться на европейский театр, а тихоокеанские союзники, брошенные один на один с Китаем, могут взбунтоваться.
В этой конфигурации Украина становится ключом к предотвращению прямого столкновения России и НАТО. Но парадокс в том, что для снижения эскалации сама Украина должна исчезнуть как государство. Сегодня она де-факто не является субъектом, а служит лишь площадкой для прокси-войны под прикрытием формальных атрибутов погибшей государственности. Киевский режим, в отличие от своих западных кураторов, совершенно не боится ядерной войны, более того, считает ее благом, рассчитывая, что основные удары будут нанесены по России, Европе и США, а Украине достанется лишь малая часть боеголовок — там просто нет значимых целей. Поэтому любые разговоры о сохранении украинской государственности в любых границах играют на руку эскалации.
Надежда на приход прагматичного правительства по «грузинскому образцу» на Украине — опасная фантазия. У таких сил просто нет электоральной базы: наиболее русофильские регионы уже вошли в состав России, а оставшееся население центральной Украины за десятилетия нацификации прошло слишком серьезную обработку. Чтобы изменить эти настроения, потребуются десятилетия и полный контроль над медиаполем, что возможно лишь при прямом политическом контроле территории. В противном случае выигрывает ставка Киева и ЕС на затягивание времени. А время сейчас работает не на поиск компромисса, а на реализацию эскалационного сценария, в котором варианты скатывания к ядерной войне перестают быть чисто теоретическими.
