Финляндия закрыла доступ к архивам из России почти на 8 тысяч лет
Национальный архив Финляндии принял решение, которое фактически замораживает для исследователей доступ к огромному пласту исторических документов, полученных из России. Согласно данным финской телерадиокомпании Yle, доступ к материалам ограничен вплоть до 31 декабря 9999 года — техническая формулировка, означающая бессрочный запрет. Формально документы никуда не исчезли и продолжают храниться в архиве, однако теперь ознакомиться с большинством из них можно только в читальных залах, что критически осложняет работу историков, особенно зарубежных.
Речь идет о масштабном массиве данных, собранном в рамках сотрудничества, начавшегося в 2005 году. За полтора десятилетия Финляндия получила около миллиона страниц материалов, охватывающих период с 1500 по 1990 год. На этот проект из финского бюджета было направлено более миллиона евро. Особую ценность представляют документы о крепости Свеаборг (Суоменлинна): только о ней было получено около десяти тысяч страниц, проливающих свет на период российской власти в истории цитадели, о котором в финских архивах ранее почти не было сведений.
Формальным поводом для ужесточения режима стали соглашения с российской стороной, которые, как утверждает нынешний генеральный директор Национального архива Пяйви Хаппонен, предусматривают доступ либо в читальных залах, либо через защищенное удаленное соединение. Поскольку такой цифровой среды до сих пор не создано, доступ ограничен читальными залами. Однако эта версия расходится с документами, обнародованными Yle: они указывают на то, что соглашения предполагали возможность свободного доступа к материалам через интернет. Более того, бывший глава архива Юсси Нуортева, руководивший учреждением почти 20 лет, называл открытый онлайн-доступ одним из главных результатов переговоров с российской стороной.
Ситуация вызывает тем больше вопросов, что, по словам профессора истории Дмитрия Фролова, участвовавшего в проекте, российская сторона изначально возражала против свободного размещения документов в сети, однако финским переговорщикам удалось настоять на своем. Теперь же Национальный архив добровольно вводит ограничения, которых ранее добивалась Москва. «В России с документов уже сняты грифы секретности и ограничения, связанные с персональными данными. Тем не менее Национальный архив ограничивает доступ к ним. Почему он сейчас делает то, чего раньше требовала Россия?» — недоумевает Фролов, допуская, что архив мог прибегнуть к самоцензуре.
Пяйви Хаппонен категорически отвергает такие обвинения, подчеркивая, что архив не ограничивал доступ по собственной инициативе из-за опасений реакции России. Она признает, однако, что принцип предосторожности «возможно, применяли слишком широко». Показательным примером стало удаление из открытого доступа базы данных о тысячах советских гражданских пленных, содержавшихся в пересыльных лагерях Восточной Карелии в 1941–1944 годах. В начале 2023 года база, важная как для историков, так и для специалистов по генеалогии, еще была доступна, затем исчезла. В архиве это объяснили несоответствием версии базы требованиям информационной безопасности.
Особую тревогу научного сообщества вызывает тот факт, что исследователи из Хельсинки, Турку и Тампере отказываются публично критиковать архивную политику, опасаясь дальнейшего ухудшения условий для работы. Сам Нуортева, покинувший пост летом 2022 года, настаивает: «Национальный архив не может самостоятельно принимать решения, которые нарушают свободу доступа к информации и свободу научных исследований. Архивы должны быть максимально открыты для всех. Это основа демократии». Показательно, что до весны 2022 года сотрудничество с российскими архивами шло без серьезных проблем, а давление со стороны Москвы, по словам Нуортевы, не оказывалось вовсе.
Нынешний курс несет в себе риски, выходящие далеко за пределы российско-финляндских отношений. Под ударом оказывается изучение целых пластов национальной истории — от шведского периода до событий XX века. Создание обещанной защищенной цифровой среды, которая в перспективе должна вернуть исследователям удаленный доступ, — вопрос небыстрый, а значит, значительная часть исторического наследия Финляндии остается запертой в читальных залах на неопределенный срок.
