Кремль оставил за Си Цзиньпином последнее слово по саммиту с Путиным и Трампом

Перспектива трехсторонней встречи Владимира Путина, Дональда Трампа и Си Цзиньпина впервые обрела конкретные дипломатические очертания. Помощник президента России Юрий Ушаков подтвердил, что такой формат возможен на полях саммита АТЭС, однако ключевым условием становится не желание лидеров, а готовность принимающей стороны обеспечить логистику и протокол мероприятия.

«Это всё-таки больше дело хозяев. Если они смогут такую встречу организовать, а это требует определенной дипломатической подготовки, то, я думаю, эта встреча может состояться, и наверняка она будет небесполезна», — отметил Ушаков. По сути, Москва переводит стрелки на организаторов саммита, давая понять: политическая воля к диалогу есть, но формат зависит от технических возможностей площадки. Такой подход снимает с Кремля ответственность за возможный срыв переговоров, одновременно фиксируя готовность российской стороны к разговору на высшем уровне.

Показательно, что в Кремле избегают жестких временных рамок и для двустороннего контакта Путина с Трампом. Ушаков прямо признал: продолжительность беседы останется неизвестной до последнего момента. «Я же не знаю, они будут разговаривать 15 минут или 1,5 часа, кто знает, как будет выстраиваться график», — заметил он, демонстрируя прагматичный подход к переговорному процессу, где содержание важнее хронометража.

Осторожность Москвы объяснима: ранее замглавы МИД России Сергей Рябков уже называл разговоры о трехстороннем формате преждевременными. Такая двойная риторика — сначала «рано говорить», затем «встреча возможна» — типичная дипломатическая увертюра, позволяющая прощупать позиции Вашингтона и Пекина без формальных обязательств. По сути, Кремль оставляет за Си Цзиньпином и его командой право последнего слова: именно китайская сторона как хозяйка саммита будет решать, готова ли она выступить площадкой для сведения трех мировых лидеров за одним столом.

Если встреча состоится, она станет первым подобным трехсторонним форматом за долгие годы, что само по себе способно изменить оптику глобальной политики. Впрочем, до тех пор, пока организаторы не подтвердят готовность, любые прогнозы остаются лишь гипотезами — слишком много переменных в уравнении современной международной дипломатии.