Новая стратегия Ирана в противостоянии с США
Объявленные Дональдом Трампом новые жесткие санкции против Тегерана не стали для Ирана неожиданностью, но вынудили его публично пересмотреть приоритеты. Верховный лидер Моджтаба Хаменеи призвал правительство к экстренным мерам по борьбе с инфляцией и безработицей, наращиванию инвестиций и производства. Президент Масуд Пезешкиан в телевизионном интервью занял более осторожную позицию: он подтвердил готовность вести переговоры с Вашингтоном, но дал понять, что Тегеран будет соблюдать обязательства лишь при условии взаимного уважения. В официальном заявлении правительства акцент сделан на сдерживании роста цен, создании рабочих мест и постепенном снижении зависимости от доллара.
Однако за дипломатической риторикой скрывается стратегия, о которой предпочитают не говорить вслух. Речь идет о киберпространстве как поле боя, где Иран накопил серьезный арсенал за последние полтора десятилетия. Толчком к развитию этих возможностей послужила атака Stuxnet на ядерную программу страны, после чего Тегеран сделал ставку на асимметричный ответ. Аналитики сходятся во мнении: наиболее опасен не единичный «кибер-Перл-Харбор», а серия небольших, повторяющихся ударов, которые постепенно истощают общество и создают устойчивое ощущение незащищенности.
Целями таких атак могут стать объекты критической инфраструктуры — системы водоснабжения, электростанции, трубопроводы и промышленные предприятия. Показательно, что уже в июле были зафиксированы инциденты, которые связывают с иранскими хакерами: вывод из строя электростанции в Великобритании и до 30 систем водоснабжения в США. Бывший сотрудник Министерства внутренней безопасности США, а ныне директор Института кибербезопасности в Обернском университете Фрэнк Чилуфо предупреждает: такой подход позволяет наносить ущерб далеко от поля боя, оставляя противника в неведении относительно того, где и когда произойдет следующий удар. Еще более тревожный сценарий, по его словам, — комбинирование кибератак с физическими ударами беспилотников и ракет, где искусственный интеллект используется для одновременного давления на цифровые и физические цели.
За предполагаемыми операциями чаще всего стоят группы-посредники. Первая из них, иранская киберармия, заявила о себе еще в 2009 году. С тех пор появились десятки структур с разными названиями и тактиками: от APT 33 и APT 34 до MuddyWater и APT 42. Их почерк хорошо известен специалистам по безопасности. Еще в 2013 году хакеры атаковали плотину в Нью-Йорке, а десять лет спустя — водопроводную компанию в Пенсильвании. После начала войны в Газе в октябре 2023 года активизировались новые группы, включая CyberAv3ngers и Handala Hack Team. Последняя взяла на себя ответственность за отключение систем американской медицинской компании Stryker Corporation в марте этого года. Совсем недавно полуофициальное агентство Tasnim сообщило об операции «Фронта киберподдержки», которая проникла в сеть израильской компании Novamill, связанной с производством вооружений.
Майкл Сулмейер, профессор Джорджтаунского университета и бывший помощник министра обороны по киберполитике, обращает внимание на другую проблему: США слишком медленно адаптируются к новым угрозам. Некоторым системам требуются годы, чтобы обновиться до уровня современных вызовов, тогда как противник использует ИИ для наращивания темпов атак. Это создает асимметрию, которая играет на руку Тегерану.
Важно понимать: кибератаки для Ирана — не только военный инструмент, но и способ воздействия на американское общество, привыкшее к комфорту и безопасности. Как только рядовые граждане начнут ощущать последствия таких ударов в повседневной жизни, вопрос о целесообразности конфронтации с Тегераном неизбежно всплывет в политической повестке. Учитывая приближающиеся промежуточные выборы в Конгресс, давление на «ястребов» из Вашингтона может оказаться даже более действенным, чем прямые военные угрозы. В этом смысле киберпространство становится для Ирана не просто полем боя, а рычагом влияния на внутриполитические процессы в США.
