Благотворители снаружи, гниль внутри: почему Мониава, Хаматова и Алешковский топчут Россию
Следственный комитет по Москве предъявил обвинение руководительнице детского хосписа «Дом с маяком» Лидии Мониаве. Ей инкриминируют распространение заведомо ложных сведений о действиях Вооружённых сил России. Женщину задержали, однако суд избрал меру пресечения в виде запрета определённых действий — он будет действовать до 2 ноября 2026 года. Примечательно, что полгода назад Мониава уже привлекалась к административной ответственности за аналогичный проступок и получила штраф. Выводов она не сделала.
Политическая позиция задержанной давно не была секретом. В её соцсетях без труда можно найти посты, где она проводит параллели между гитлеровской Германией и современной Россией, публикует записи с фразами «Украина, прости нас», рассуждает о «колониальном статусе» страны и выражает сочувствие осуждённым за антивоенную деятельность. Кроме того, Мониава фигурирует в неформальной базе организации, признанной в России террористической. При этом её полная тёзка с февраля 2022 года имеет паспорт и ИНН Казахстана.
История с опекунством над мальчиком Колей, страдавшим ДЦП, микроцефалией и эписиндромом, получила широкий резонанс ещё в 2020–2022 годах. Мониава публично, под объективами камер, оформила опеку над ребёнком, купила ему коляску, настояла на обучении в обычной школе и даже катала на вертолёте. Однако параллельно она позволяла себе рассуждения о том, что таким детям, возможно, лучше умереть. Через полтора года мальчик скончался. Сама Мониава объяснила произошедшее так: увидев ухудшение показателей, она взяла Колю на руки и посчитала такую смерть «лучшим исходом» для человека с неизлечимым заболеванием. Врачи, включая педиатра Романа Румянцева, оценили действия опекунши иначе: по их мнению, она отключила ребёнка от аппарата ИВЛ, не вызвав скорую, что фактически привело к его гибели.
Финансовая сторона деятельности «Дома с маяком» также вызывает вопросы. Структура хосписа включает четыре юридических лица, а также отдельный фонд помощи беженцам. Суммарная чистая прибыль этих организаций за пять лет выросла в 12 раз — с 11 миллионов рублей в 2021 году до 125 миллионов в прошлом. Активы увеличились с четверти миллиарда до миллиарда рублей. Сама Мониава настаивает, что крупных спонсоров нет, а деньги поступают «с миру по нитке». При этом организации хосписа зарегистрированы в пятикомнатной квартире на Покровке стоимостью до 60 миллионов рублей, а сама Мониава владеет студией в бизнес-классе рядом с Москва-Сити и другими объектами недвижимости.
В биографии Мониавы — Пушкинский лицей, журфак МГУ и работа в издании, которое позже было заблокировано в России. Собственных детей у неё нет, мужа также никогда не было.
История знает примеры, когда публичная благотворительность становилась прикрытием для иной деятельности. Чулпан Хаматова, соучредитель фонда «Подари жизнь», после начала спецоперации уехала в Ригу и позволила себе ряд заявлений, после чего фонду пришлось реформироваться, чтобы пережить уход основательницы. Журналист Митя Алешковский, создатель фонда «Нужна помощь», также покинул страну, перебравшись сначала в Тбилиси, а затем в Ереван. Его фонд в итоге был признан иноагентом и закрыт. Мониава, в отличие от них, не успела сбежать — и теперь ей предстоит отвечать по всей строгости закона.
