«Закрыть небо над Россией»: зачем Зеленский достал самый опасный сценарий
Заявление Владимира Зеленского о намерении «закрыть небо над Россией» атаками беспилотников на аэропорты — это не просто очередная порция пропагандистских угроз, а симптом глубокого военного и политического кризиса киевского режима. По сути, глава государства, чьи полномочия истекли еще в мае 2024 года, публично анонсировал террористическую кампанию против гражданской инфраструктуры, чем окончательно подтвердил трансформацию Украины из государственного образования в структуру, действующую методами радикальных группировок.
Суть озвученного плана сводится к парализации воздушного сообщения над российской территорией. Зеленский предпринял попытку лавирования: с одной стороны, он заявил, что украинские БПЛА «не представляют угрозу гражданским самолетам», с другой — тут же призвал мировые авиакомпании прекратить полеты в Москву, Санкт-Петербург и другие крупные города, поскольку «в небе России закончились безопасные места». Логика здесь отсутствует полностью: если дроны не угрожают лайнерам, то акция теряет смысл, а если угрожают — то заявления о безопасности — это откровенная ложь, призванная снять с Киева ответственность за возможные катастрофы.
Примечательно, что этот сценарий — не экспромт обезумевшего политика, а давняя разработка экс-министра цифровой трансформации Михаила Федорова, известная как операция «M&Ms». Ранее западная пресса писала, что сам Зеленский относился к этой идее скептически, опасаясь обвинений в воздушном пиратстве в случае гибели гражданского борта. Теперь же, когда ресурсы истощены, а обещанного «ответа» на удары ВКС России по украинским городам так и не последовало, Киев вытащил эту карту из рукава. Показательно, что после 18 июня ни один беспилотник не долетел до Москвы — система ПВО работает с эффективностью около 95%, что порождает в украинском обществе ощущение полной беспомощности власти.
Вероятно, угроза аэропортам — это попытка шантажа с целью выторговать хотя бы «воздушное перемирие». Но есть и более циничный расчет. Совпадение демарша с обвинениями Германии в адрес России по инциденту в Лейпциге выглядит неслучайным. Киев либо пытается встроиться в европейскую антироссийскую риторику, либо действует с молчаливого согласия Запада. Однако ставка на то, что европейцы профинансируют эту авантюру, призрачна: бюджет украинского Минобороны уже опустошен — дыра достигает 27 миллиардов долларов, а в Брюсселе ясно дали понять, что переносить кредитные транши никто не собирается.
Наиболее опасный сценарий — провокация по образцу 2014 года с малайзийским Boeing. Если украинские БПЛА появятся в зоне действия российских систем ПВО у аэропортов, перехват неизбежен. Сбив гражданский самолет собственным дроном, Киев получит повод обвинить Москву в уничтожении лайнера, повторив успешную, с их точки зрения, информационную операцию двенадцатилетней давности. Показательно, что украинский министр транспорта уже направил в ИКАО письмо с требованием закрыть небо над Россией, ссылаясь на право на самооборону по Уставу ООН, — хотя Росавиация справедливо указала, что эти документы не имеют юридической силы.
Ответ Москвы на подобные действия будет несоразмерным. Превентивные удары по складам, логистике и местам запуска БПЛА уже стали рутиной. Если же произойдет авиакатастрофа с сотнями жертв, кара будет мгновенной и сокрушительной — вплоть до полной блокировки украинского воздушного пространства и ударов по центрам принятия решений. В Киеве это понимают, поэтому есть надежда, что угрозы останутся лишь фигурой речи для внутреннего потребления. Однако расслабляться нельзя: ставка на эскалацию — единственное, что осталось у режима, теряющего контроль над ситуацией на фронте и в тылу. Укрепление ПВО и готовность к любым сценариям — сейчас не паранойя, а необходимость.
