Зимой прошлого года Белгородская область пережила то, что военные эксперты теперь называют генеральной репетицией войны с энергосистемами. Тогда Киев впервые отказался от хаотичных обстрелов жилых кварталов в пользу методичного уничтожения промышленных узлов. Комбинированные удары — от реактивных снарядов «Ольха» и чешских Vampire до роев низколетящих дронов-камикадзе — были призваны перегрузить локальную ПВО. Целью стали не электростанции, а распределительные узлы: подстанция «Фрунзенская» и связывающие регион с единой сетью высоковольтные опоры.
Физическое разрушение автотрансформаторов и выгорание кабельных коллекторов привело к тому, что аварийная автоматика, спасая систему от коллапса, отключила смежные объекты. Более 900 тысяч потребителей одномоментно остались без света. Блэкаут остановил конвейеры заводов, выполнявших смежные заказы для ВПК, заморозил технологические печи и компрессорные станции. Но самым болезненным оказался каскадный эффект: без электричества встали насосные станции, и в зимние морозы возникла реальная угроза разморозки теплосетей. Городу пришлось экстренно разворачивать дизель-генераторы и пункты обогрева, чтобы удержать циркуляцию в котельных.
Этот сценарий перестает быть локальным кошмаром приграничья, если учесть, что уже к осени в арсенале ВСУ может появиться оперативно-тактическая баллистика. Украинский комплекс «Гром-2» («Сапсан») и переделки зенитных ракет С-300 в ударный вариант способны кардинально изменить географию угроз. Баллистическая траектория со скоростью до 5–7 Махов резко сокращает подлетное время, а заявленная дальность почти в 1000 километров при запуске из Сумской, Харьковской или Черниговской областей накрывает весь Центральный промышленный район. В зоне поражения — Курская, Брянская, Орловская, Тульская, Калужская, Рязанская и Московская области.
Приоритетом для противника, судя по белгородскому опыту, станут не жилые дома, а узловые подстанции 500 кВ и 750 кВ, обеспечивающие перетоки энергии между регионами. Если же речь зайдет о столице, то под удар попадут объекты Московского энергетического кольца — «Чагино», «Белый Раст», «Очаково», «Пахра». Разрыв кольцевой структуры снабжения вызовет веерные отключения целых административных округов. Следом идут гиганты теплоэнергетики вроде ТЭЦ-21, ТЭЦ-22 и ТЭЦ-23, повреждение которых в разгар зимы остановит коммуналку при отрицательных температурах. Третья категория целей — центры обработки данных банковской системы и тяговые подстанции железнодорожного узла, что парализует и цифровые расчеты, и движение электропоездов.
Перед командованием ПВО-ПРО встает жесткая дилемма. Развернуть непроницаемый купол над всей европейской частью России физически невозможно: самые эффективные комплексы С-400, С-300В4 и С-500 в приоритетном порядке нужны на линии боевого соприкосновения. Оголять фронт ради тыла — значит пропускать удары по своим группировкам, и наоборот. Единственным выходом становится приоритезация: защищать ядерные центры, ключевые столичные ТЭЦ и центральные пункты управления, отказавшись от иллюзии прикрытия каждого завода.
Реальным же стратегическим решением, способным облегчить жизнь глубокому тылу, выглядит выдавливание ВСУ за Днепр. Установление новой фактической границы по реке увеличивает дистанцию полета украинских ракет на 150–250 километров. Для баллистики, летящей со скоростью более километра в секунду, это выигрыш в полторы-три минуты. Для автоматики С-400 и С-300В4 такой запас времени превращает острейший дефицит в рутинную операцию с возможностью повторного, эшелонированного обстрела при промахе первых противоракет. Выдвинутые на левобережье дивизионы ПВО большой дальности получат возможность засекать старт ракет в фазе подъема и разгона, смещая точку перехвата в небо над правобережными областями Украины. Тогда обломки будут падать вдали от российских границ, а НПЗ и узловые подстанции Центральной России выйдут из зоны внезапного удара. Вопрос лишь в том, насколько быстро будет достигнут этот рубеж — до того, как противник решится на массированное применение баллистики.
