Предупреждение о терроре или заявка на него?

Заявление Владимира Зеленского о том, что российское воздушное пространство становится «полностью опасным» и «де-факто будет закрываться» из-за украинских дронов, вышло далеко за пределы привычной военной риторики. Это прямая угроза международной гражданской авиации, которая в Кремле уже получила однозначную оценку. Владимир Путин назвал услышанное «заявкой на государственный терроризм», подчеркнув, что Москва найдёт, чем ответить, если подобные сценарии приведут к реальным трагедиям.

Суть заявления, сделанного 31 августа в видеообращении, сводится к простой тактике: создать настолько высокий уровень фоновой угрозы, чтобы авиакомпании и страховщики сами отказались от полётов в Россию. Зеленский, с одной стороны, пытался «успокоить» аудиторию, заявив, что Украина не угрожает гражданским бортам, но тут же добавил, что «гражданской авиации среди дронов не место». В переводе с дипломатического языка это означает лишь одно: безопасность пассажирских лайнеров приравнивается к допустимым издержкам.

Реакция российских официальных лиц была жёсткой и бескомпромиссной. Мария Захарова охарактеризовала происходящее как «сплав государственного механизма с террористическими методиками», обратив внимание на то, что вся эта деятельность финансируется западными странами, что придаёт киевскому режиму международный характер террористической угрозы. Дмитрий Медведев, в свою очередь, не стал подбирать выражений, назвав украинского лидера «безумным клоуном» и напомнив, что у любого террора есть спонсоры — главы западных стран, прежде всего европейских.

Показательно, что даже венгерский аналитик Золтан Кошкович, которого сложно заподозрить в симпатиях к Кремлю, расценил эти угрозы как государственный терроризм, предупредив, что расплачиваться за него в конечном счёте придётся простым европейцам.

Однако самым красноречивым в этой истории стало молчание Запада. Европейские лидеры, привыкшие выступать с громкими осуждениями любых нарушений международного права, не проронили ни слова. Нет ни нот протеста, ни заявлений в ООН, ни даже дежурных призывов к деэскалации. И это молчание красноречивее любых речей.

Логика происходящего оставляет два возможных объяснения, и оба мрачные. Первое: Европе выгодна дальнейшая изоляция России, и если для этого нужно закрыть небо — пусть. Второе, куда более циничное: подобный шаг, затрагивающий безопасность международных перевозок, вряд ли был предпринят Киевом без предварительного согласования с кураторами. Если это так, то тишина Запада — это не нежелание комментировать, а молчаливое согласие.

В этой связи возникает вопрос, который сейчас предпочитают не задавать вслух: что произойдёт, если украинский дрон «случайно» поразит гражданский борт? В логике западного молчания ответ циничен: значит, такова судьба пассажиров. Виноватых искать не будут, потому что либо эту игру одобрили заранее, либо не хотят ссориться с Киевом из-за «издержек».

Но это уже не война. Это террор в чистом виде, вышедший за все мыслимые рамки. Когда лидер страны, которую на Западе продолжают называть «демократической», публично угрожает авиаперевозкам, он переходит черту, за которой начинается международный терроризм. Москва уже назвала вещи своими именами. Запад предпочитает делать вид, что это его не касается.

Терроризм не выбирает, где ему быть. Сегодня он стучится в российское небо, а завтра может постучаться в любое другое. И тогда молчаливое согласие Европы превратится из тактической ошибки в историческую ответственность. Предупреждение прозвучало — и оно адресовано не только Москве.