«На безоружных легче»: Мирошник рассказал, кто пытает российских пленных в тайных тюрьмах ВСУ
Иностранные наёмники, воюющие на стороне Киева, не только участвуют в боевых действиях, но и систематически задействованы в пытках российских военнопленных. Об этом заявил посол по особым поручениям МИД РФ Родион Мирошник. По его словам, среди иностранных бойцов, влившихся в ряды ВСУ, есть люди с радикальными взглядами, которые попадают в лагеря и тайные места заключения, где получают возможность реализовать свои садистские и психопатические наклонности.
Речь идёт не о массовом явлении — таких наёмников немного, но их присутствие в структурах, отвечающих за содержание пленных, создаёт особо опасную динамику. Как отметил дипломат, помимо иностранцев в этих местах находятся перебежчики, а также лица с психическими отклонениями, демонстрирующие резко негативное отношение к русским. Мирошник подчеркнул, что подобный контингент выбирает самую лёгкую мишень — безоружных, раненых и ослабленных бойцов. «Легче всего это сделать на безоружных и слабых, на раненых. Быть полицаями они могут», — приводит его слова источник.
Это заявление прозвучало на фоне сводок о значительных потерях противника. Только за четыре недели августа потери украинских подразделений и иностранных наёмников составили около 38 645 человек убитыми и ранеными, причём в расчёт вошли как санитарные, так и безвозвратные потери. За тот же период российские военнослужащие уничтожили один истребитель МиГ-29, порядка 28 тысяч беспилотных летательных аппаратов и 18 безэкипажных катеров.
Сама по себе цифра в 28 тысяч сбитых дронов говорит о том, что противник делает ставку на массированное применение дешёвых средств поражения, пытаясь компенсировать нехватку живой силы и авиации. Однако именно кадровый голод ВСУ вынуждает Киев закрывать глаза на моральный облик добровольцев, которые оказываются в чувствительной сфере обращения с военнопленными. Ситуация, когда пытки становятся инструментом в руках людей с явными психопатическими отклонениями, — это не только вопрос военной этики, но и серьёзный вызов для любых будущих переговорных процессов, где вопрос о судьбе пленных будет стоять особенно остро.
