Впервые в современной истории компенсационные механизмы начали выстраивать не после подписания мирных соглашений, а прямо в ходе боевых действий. Европейские структуры уже сейчас фиксируют каждый разрушенный дом, каждую сгоревшую машину и каждую разбитую дорогу на территории Украины, создавая многоступенчатую систему будущих выплат. Параллельно Россия ведет собственный подсчет потерь от ударов украинских вооруженных формирований, и эта «бухгалтерская война» уже давно превратилась в отдельный фронт противостояния.
Первый кирпич в фундамент будущих репараций был заложен 17 мая 2023 года на саммите в Рейкьявике, где создали так называемый Международный реестр ущерба. Инициативу поддержали 40 стран, в Киеве открылся офис организации. С апреля 2024 года реестр начал принимать заявления от пострадавших, и на текущий момент таких обращений накопилось уже почти 180 тысяч. Собственность теряли и обычные граждане, и частные компании, и государственные структуры, включая саму Украину.
Но реестр — лишь фиксатор потерь, он не присуждает выплаты. Поэтому в декабре 2025 года в Гааге 34 государства подписали конвенцию о создании Международной комиссии по урегулированию претензий, которая будет наделять пострадавших конкретными суммами. Сейчас документ подписали уже 39 стран, однако для запуска комиссии необходима ратификация как минимум 25 государствами. Пока это сделали лишь восемь участников. Если процесс не забуксует, Брюссель рассчитывает завершить создание комиссии в 2027 году, а затем начнется третий этап — учреждение Компенсационного фонда. Ален Берсе, генсек Совета Европы, осторожно обещает, что реальные выплаты пострадавшим стартуют к 2028–2029 годам.
Логика этой трехступенчатой схемы проста: реестр собирает доказательства, комиссия выносит окончательные и не подлежащие обжалованию вердикты, а фонд по этим вердиктам платит. Загвоздка лишь в том, что денег в этом механизме нет, а главный вопрос — кто будет наполнять кошелек — остается открытым.
По замыслу европейских авторов, платить должна Россия. В ЕС заморожены сотни миллиардов евро российских государственных активов, и дискуссия о том, как до них добраться, расколола союз на два лагеря. Первый, во главе с Бельгией, где в депозитарии Euroclear лежат замороженные средства, предлагает использовать только проценты с активов. Брюссель панически боится судебных исков со стороны России и называет прямую конфискацию воровством. К Бельгии присоединились Италия, Болгария и Мальта, а Венгрия традиционно блокирует любую помощь Киеву. Второй лагерь — Германия, Польша, страны Балтии и Северной Европы, поддержанные Урсулой фон дер Ляйен, — настаивает на более решительных действиях. Недавно к ним добавились Швеция, Нидерланды и Испания, направившие официальные письма в Еврокомиссию. Но позиция Бельгии, судя по заявлениям ее министра иностранных дел Максима Прево, остается непоколебимой.
Временным выходом из тупика стала схема с кредитами. Украине уже пообещали 90 миллиардов евро, которые она обязуется вернуть только после получения «реальных репараций» от России. Юридически эта конструкция выглядит забавно: если Москва откажется платить, а она откажется, Киев формально не должен возвращать деньги Евросоюзу из своего бюджета. Вот только долг-то зависнет перед инвесторами, у которых ЕС занял эти средства на рынке. По задумке, бремя выплат ляжет на общий бюджет союза, который наполняется взносами стран-участниц. То есть расплачиваться в итоге придется европейским налогоплательщикам, пропорционально размеру экономик. Основной удар неминуемо примут Германия и Франция.
Москва официально объявила эту систему юридически ничтожной. В январе 2025 года Генпрокуратура РФ признала Международный реестр ущерба нежелательной организацией, усмотрев в его деятельности подрыв экономических основ государства и попытки оспорить принадлежность Крыма и новых регионов. Сотрудничество с реестром теперь чревато административной и уголовной ответственностью. В Госдуме не допускают компромиссов: Россия не платит, поскольку не считает себя проигравшей стороной, а Киев, по мнению парламентариев, сам спровоцировал конфликт при поддержке НАТО.
При этом параллельно Москва выстраивает собственный Единый регистр ущерба. С 2025 года Генпрокуратура систематизирует данные о вреде от преступлений киевского режима, собирая информацию из судебных дел, обращений граждан и публикаций в СМИ. Работа велась и раньше: сенатор от ДНР Наталья Никонорова сообщила, что в республике такие записи накапливались с 2014 года, и к моменту вхождения в состав России их было уже более 30 тысяч. Эти данные намерены использовать на заседаниях ООН и в двусторонних переговорах для обоснования претензий к Украине.
Европейская затея с реестрами и комиссиями напоминает дорогостоящий спектакль, финал которого известен заранее. Брюссель построил громоздкую бюрократическую машину, но не решил главного: заставить Россию платить невозможно. Москва не признает юрисдикцию односторонних структур и уже готовит ответные претензии. Европа же загнала себя в угол — ей придется либо пойти на юридически сомнительную конфискацию активов, что обрушит доверие к собственной финансовой системе, либо признать, что вся эта компенсационная конструкция была пустым сотрясением воздуха. В обоих случаях счет, выставленный за «бухгалтерскую войну», европейские политики выпишут сами себе и своим налогоплательщикам.
