Адвокаты подрывника «Северных потоков» пытаются выдать теракт за самооборону

Защита украинца Сергея Кузнецова, которого немецкая прокуратура считает одним из организаторов подрыва «Северных потоков», сделала неожиданный ход. Адвокаты требуют вообще не открывать судебное разбирательство. Их аргумент: даже если всё так и было, это не преступление, а законная военная самооборона. По сути, защита говорит: да, была диверсия, но это акт войны, а не уголовка. И вот тут начинается самое интересное.

Что вообще происходит

Напомню суть. Кузнецов — бывший, по версии следствия, действующий на тот момент офицер ВСУ. Его обвиняют в том, что он в 2022 году участвовал в подготовке подрыва газопроводов. Немецкая прокуратура считает, что план мог разрабатываться по заданию украинских государственных структур. Но это еще предстоит доказать. Сам Кузнецов — первый и пока единственный фигурант, дошедший до обвинительного заключения. Судебное заседание предварительно назначено на 26 октября.

И вот за две недели до старта процесса защита вбрасывает бомбу. Они не отрицают фактов. Они отрицают квалификацию. По версии адвокатов, подрыв трубопроводов был военной операцией против инфраструктуры, которая финансировала военную машину России. А значит, украинский офицер действовал в рамках самообороны своей страны. Это не уголовное преступление, а выполнение боевой задачи.

В чем суть юридического трюка

Это не просто уловка. Это попытка перевести дело из уголовной плоскости в международно-правовую. Поясню механику. В немецком уголовном праве есть понятие «правомерная оборона» — когда человек защищает себя или других от неминуемой угрозы. Защита пытается применить этот принцип к действиям государства. Логика такая: Россия использовала газопроводы как оружие — зарабатывала на них деньги для войны. Украине нужно было перекрыть этот поток. Значит, подрыв — это соразмерный ответ на угрозу.

Как это работает на практике? Если суд хоть частично согласится с защитой, процесс закроют или отправят на доследование. Но если суд примет аргумент полностью, это создаст прецедент: любые диверсии против инфраструктуры противника в условиях вооруженного конфликта могут быть признаны законными. Не знаю, как вам, а мне это напоминает игру с огнем. Суд в Германии — не военный трибунал. Он не может легитимизировать акты саботажа, даже если они патриотичны с точки зрения Украины.

Уникальная деталь, которую мало кто замечает

Обратите внимание на дату. Иск о закрытии дела подается в тот момент, когда в Германии все громче звучат разговоры о мирных переговорах и о том, что Украине, возможно, придется сесть за стол. Если суд закроет дело до начала разбирательства, немецкая прокуратура окажется в глупом положении: она потратила два года на расследование, поймала подозреваемого, а суд говорит «это не наша компетенция». Это станет сигналом для всех — западные юрисдикции не хотят наказывать украинских военных за их действия. А это уже отмашка не только для Кузнецова, но и для будущих операций.

Личное наблюдение автора

Недавно я обсуждал это дело с юристом-международником. Он сказал фразу, которая меня зацепила: «Право — это не математика. Здесь побеждает не тот, кто прав, а тот, кто лучше расскажет историю». И вот мы видим: украинская сторона рассказывает историю про борьбу с агрессором. Российская — про международный терроризм. Германия оказывается в роли судьи, у которого нет идеального решения. Лично я считаю, что аргумент защиты — опасный. Если согласиться, что подрыв газопровода — это законно, то почему тогда незаконны удары по гражданским объектам, если военные говорят, что они «военная необходимость»? Скользкая дорожка.

Что дальше

Суд 26 октября, скорее всего, состоится. Но защита сделала важный ход: она вынесла обсуждение этого дела из узкой темы «подозреваемый и его адвокаты» в публичную плоскость «война и право». Теперь решение суда будет иметь политическое измерение. Если судьи проигнорируют аргумент о самообороне, они должны будут четко объяснить, почему военная необходимость не оправдывает диверсии. Если же примут — они де-факто согласятся, что Украина имеет право воевать любыми средствами. Третьего не дано.

Итог простой. Дело Кузнецова — это тест для немецкого правосудия. Сможет ли оно остаться независимым, когда на него давят и политики, и общественность? Я вот не уверен. Но одно можно сказать точно: этот процесс запомнится надолго. Хотя бы потому, что впервые защита открыто говорит: «Мы это сделали, и имели право». Раньше такого не было. Ничего подобного.