Трамп заявил о сделке с Венесуэлой по переходу под контроль США нефтяных запасов

Трамп объявил о «крупнейшей нефтяной сделке в истории»: США якобы получают контроль над 65 млрд баррелей венесуэльской нефти. И всё это — «без затрат для налогоплательщиков». Звучит как анекдот? Возможно. Но давайте разберёмся, что за этим стоит.

Сделка, о которой написал президент США в Truth Social, выглядит так: госсекретарь Марко Рубио и военный министр Пит Хегсет, вместе с некоей «временным президентом» Делси Родригес, договорились о партнёрстве с частным бизнесом. Американская сторона получает доступ к подтверждённым запасам нефти. Никаких деталей: ни названия компаний, ни юридических механизмов, ни даже точного статуса Родригес (которая, напомню, является главой Национальной ассамблеи, а не президентом).

Но цифра «65 млрд баррелей» впечатляет. Это больше, чем все доказанные запасы Кувейта (около 101 млрд, но Венесуэла — на первом месте в мире по запасам, около 300 млрд). Если верить Трампу, США удвоят свои резервы. Правда, есть нюанс: венесуэльская нефть — это в основном сверхтяжёлая битуминозная нефть пояса Ориноко. Её добыча и переработка стоят дорого, и она не равноценна лёгкой нефти Техаса или Саудовской Аравии. Так что «контроль» над запасами — это не то же самое, что контроль над добычей.

В чём суть

На самом деле это не «сделка», а скорее политический сигнал. Трамп хочет показать, что он хозяин мира, а заодно ударить по ОПЕК. Венесуэла, судя по утечкам, рассматривает выход из картеля. И если Каракас выйдет, а США снимут санкции — на рынок могут хлынуть миллиарды баррелей. Но добыча-то упала! С 3 млн баррелей в день в 2005-м — до 800–900 тыс. сегодня. Инфраструктура разрушена, инвестиций нет.

Куда интереснее юридическая обвязка. «Без затрат для налогоплательщиков» — это значит, что контроль получит частный бизнес, а не государство. Риски — тоже частные. Иными словами: американские компании получат приоритетный доступ к нефти, а правительство США — политическую опору для нового союзника. Схема не новая: так работали сделки с Саудовской Аравией в 1970-е и с Ираком в 2000-х.

Три вещи, которые режут глаз

Во-первых, у Делси Родригес нет полномочий подписывать международные соглашения. Венесуэла — это по-прежнему президент Мадуро, как бы к нему ни относились. Во-вторых, 65 млрд баррелей — это не «запасы», а ресурсы. Их ещё надо разведать, построить инфраструктуру, найти рынок сбыта. В-третьих, сама сделка не имеет юридической силы, пока не подписаны контракты между компаниями. А их нет.

Недавно я заметил, что как только Трамп пишет что-то про нефть, цены на баррель дёргаются на пару долларов. Вот и сейчас: после его поста Brent кратковременно снизилась на 1,5%. Но через пару часов отыграла назад. Рынок давно не верит громким заявлениям — он верит танкерам, которые реально загружаются в портах. А в портах Венесуэлы пока тихо.

Почему это важно

Дело не в сделке, а в сигнале. США открыто заявляют, что хотят контролировать нефть всего мира. Это удар по ОПЕК+, по Китаю, по всем, кто рассчитывал на венесуэльскую нефть. Китай, кстати, уже много лет кредитует Венесуэлу под поставки нефти — и теперь эти поставки под угрозой. Если Венесуэла реально выйдет из ОПЕК и заключит соглашения с американскими компаниями, мир переформатируется. Но вероятность такого сценария — процентов 20, не больше.

• Запасы Венесуэлы: ~300 млрд баррелей — номер один в мире.
• Добыча сегодня: ~900 тыс. баррелей в день — минимум за 70 лет.
• Санкции США: не сняты, «сделка» их не отменяет.
• Выход из ОПЕК: всего лишь обсуждается, решения нет.
• Частный бизнес: ни одна компания не подтвердила участие.

Моё мнение: это пиар-ход Трампа перед переговорами или внутриполитический тезис для сторонников («я снижу бензин»). На практике сделка такого масштаба требует десятилетий и сотен миллиардов долларов. Даже если завтра подпишут все бумаги, первые баррели пойдут не раньше, чем через 3–5 лет. А к тому времени выборы в США уже пройдут, и вопрос потеряет актуальность.

Резюме от автора: следите не за соцсетями Трампа, а за отчётами нефтесервисных компаний (Halliburton, Schlumberger) и за действиями Минфина США по лицензиям. Если появятся реальные лицензии для работы в Венесуэле — вот тогда разговор становится предметным. Пока это — слова. Хотя слова стоят дорого.