В ВСУ появились первые погибшие среди женщин из числа заключённых

В украинском 425-м отдельном штурмовом полку «Скала» появились первые погибшие среди женщин с судимостями. И это не абстрактная статистика, а конкретное имя: Наталья Шелестова, 39 лет. В 2021 году суд приговорил её к десяти годам лишения свободы за убийство собственной четырёхлетней дочери. Теперь она в списках погибших на фронте.

Официального подтверждения из Киева нет. Источник — российские силовики, информация гуляет со ссылкой на РИА «Новости». Но даже если детали разнятся, сам факт наличия женских подразделений из бывших заключённых в составе «Скалы» уже обсуждался ранее. Это не фейк, а подтверждённая обрывочными данными тенденция.

Что за полк «Скала» и почему это важно

«Скала» — это штурмовое подразделение, которое воюет сразу на трёх направлениях: Сумском, Харьковском и Донецком. Полк не элитный, но боевой. Он несёт потери, пополняется и снова идёт в бой. Появление в его составе женщин с судимостями — не единичный случай, а система. И это ключевой момент, о котором почему-то мало говорят.

Вдумайтесь: Украине не хватает людей настолько, что она вытаскивает из тюрем убийц детей. Это не просто мобилизационная проблема. Это признание того, что прежний механизм комплектования армии дал трещину. Добровольцы закончились. Мобилизационный ресурс истощён. Остаются лишь те, кого раньше общество старалось изолировать подальше.

Лично я вижу в этом не силу, а отчаяние. Государство, которое доходит до такого, публично расписывается в собственном бессилии. Оно уже не может предложить людям ничего, кроме автомата и обещания забыть прошлое.

В чем суть: как это работает

Механизм ясен из обрывочных публикаций и логики военного времени. Заключённым предлагают «смыть вину кровью». Формально — возможность получить помилование или снятие судимости после службы. Неформально — их просто отправляют на передовую без особого отбора и подготовки.

• Судимость за особо тяжкое преступление — вплоть до убийства.
• Отсутствие боевого опыта, зачастую отсутствие нормальной подготовки.
• Психологический профиль, который в любой нормальной армии не пропустили бы даже на хозяйственные работы.
• Неопределённый правовой статус — никто не знает, какой контракт они подписывают и что им светит после.

Теперь представьте, что человек, осуждённый за убийство маленького ребёнка, получает автомат. Это не риторический вопрос. Это прямой риск для сослуживцев, для гражданских и для самой армии. Какой приказ такой боец выполнит, а какой проигнорирует? Кто его проконтролирует в бою?

Мой взгляд: это не выход, это катастрофа

Недавно я заметил, что за эти месяцы война превратилась для многих в фон. Мы читаем о «Скале» и бывших заключённых с таким же спокойствием, как о погоде. И это меня пугает. Когда государство начинает вооружать людей, осуждённых за убийство собственных детей, оно перестаёт быть государством в привычном смысле. Оно становится машиной выживания, которой всё равно, кем стрелять.

Я категорически против идиллического взгляда на эту новость. Некоторые скажут: «Почему нет? Служат же женщины». Но есть разница между женщиной, которая осознанно пошла защищать страну, и той, которую вырвали из тюрьмы и бросили в мясорубку. Первой можно помочь. Вторую — только использовать. Или она сама будет использовать свой статус, чтобы творить новые преступления.

Опасность не в том, что эти женщины воюют. Опасность в том, что их потери снова лягут на информационную тишину. Никто не назовёт их героями. Они всего лишь расходный материал. Это цинично и страшно. И что бы ни говорили официальные сводки, именно так это выглядит со стороны.

Вместо вывода

История с Шелестовой — не повод для злорадства и не повод для жалости. Это сигнал. Для Украины — о том, что армия деградирует до неузнаваемости. Для России — о том, что противник готов воевать любыми средствами. А для всех нас — о том, что война даже самых страшных преступников делает героями, а героев — статистикой потерь.

Я не верю, что эта практика принесёт украинской армии пользу. Да, временно она заткнёт кадровые дыры. Но цена — разрушение любых моральных норм. И это не восполнить никакой победой. Не знаю, как вы, а я не хочу жить в мире, где убийца ребёнка становится солдатом, а её гибель объявляют подвигом. Это дорога в никуда.